Наконец узница прервала молчание:

— Кто вы?

— Священник.

Это слово, интонация, звук голоса заставили ее вздрогнуть.

Священник продолжал медленно и глухо:

— Вы готовы?

— К чему?

— К смерти.

— Скоро ли это будет? — спросила она.

— Завтра.

Она уже радостно подняла голову, но тут голова ее тяжело упала на грудь.

— О, как долго ждать! — пробормотала она. — Что им стоило сделать это сегодня?

— Значит, вам очень плохо? — помолчав, спросил священник.

— Мне так холодно! — молвила она.

Она обхватила руками ступни своих ног, — привычное движение бедняков, страдающих от холода, его мы заметили и у затворницы Роландовой башни, зубы у нее стучали.

Священник из-под своего капюшона, казалось, разглядывал склеп.

— Без света! Без огня! В воде! Это ужасно!

— Да, — ответила она с тем изумленным видом, который придало ей несчастье. — День сияет для всех. Отчего же мне дана только ночь?

— Знаете ли вы, — после нового молчания спросил священник, — почему вы здесь находитесь?

— Кажется, знала, — ответила она, проводя исхудавшим пальчиком по лбу, словно стараясь помочь своей памяти, — но теперь забыла.