— Идемте, капитан, вас ждет женщина. — И с усилием добавил: — Женщина, которая вас любит.

— Вот шут гороховый! — воскликнул капитан. — Он воображает, что я должен бегать ко всем женщинам, которые любят меня или говорят, что любят А вдруг эта женщина похожа на тебя, сова ты этакая! Скажи той, кто тебя послал, что я женюсь и чтобы она убиралась к черту!

— Послушайте! — воскликнул Квазимодо, уверенный, что он рассеет сомнение капитана, — идемте, господин! Ведь вас зовет цыганка, которую вы знаете!

Его слова действительно произвели сильное впечатление на Феба, но отнюдь не то, какого ожидал глухой. Вспомним, что наш галантный офицер удалился вместе с Флер-де-Лис за несколько минут до того, как Квазимодо вырвал приговоренную из рук Шармолю. С тех пор он, посещая дом Гонделорье, остерегался заговаривать об этой женщине, воспоминание о которой все же тяготило его; а Флер-де-Лис считала недипломатичным сообщать ему, что цыганка жива. И Феб был уверен, что несчастная «Симиляр» мертва и что со дня ее смерти уже прошел месяц, а может быть и два. Добавим, что капитан подумал в эту минуту о глубоком ночном мраке, о сверхъестественном уродстве и замогильном голосе необыкновенного посланца, о том, что уже далеко за полночь, что улица пустынна, как и в тот вечер, когда с ним заговорил монах-привидение. Да и конь его храпел, косясь на Квазимодо.

— Цыганка! — воскликнул он в испуге. — Значит, ты послан с того света?

И он схватился за эфес шпаги.

— Скорее, скорее! — говорил глухой, стараясь увлечь его коня. — Вот сюда!

Феб ударил его сапогом в грудь.

Глаз Квазимодо засверкал. Звонарь едва не бросился на капитана. Затем, сдержав себя, проговорил:

— Ваше счастье, что кто-то вас любит!

Он сделал ударение на «кто-то». Отпустив уздечку, он крикнул:

— Ступайте прочь!

Феб, ругаясь, пришпорил коня. Квазимодо глядел ему вслед, пока тот не пропал в ночном мраке.

— Отказаться от этого! О! — прошептал бедный глухой.

Он возвратился в собор, зажег лампу и поднялся на башню Как он и предполагал, цыганка стояла на том же месте.

Завидев его издали, она побежала ему навстречу.

— Один! — воскликнула она, горестно всплеснув руками.

— Я не мог его найти, — холодно сказал Квазимодо.

— Надо было ждать всю ночь! — запальчиво крикнула она.

В ее гневном движении Квазимодо прочел упрек.