Другой хороший предвестник — усилившийся гром.

Чрезмерное неистовство бури истощает ее силы. Моряки знают, что последнее испытание жестоко, но длится недолго. Фейерверк молний предвещает конец.

Дождь внезапно прекратился. Только гром еще угрюмо рокотал в тучах. Шум грозы стих, как стихает шум от упавшей на землю доски. Гроза как бы надломилась. Рассыпалась необозримая громада облаков. Тьму разрезала надвое полоска чистого неба. Жильят изумился — был ясный день.

Буря продолжалась больше двадцати часов.

Ветер принес ее, он же и унес. Мрак таял, рассеивался и уходил к горизонту. Беспорядочно клубились разорванные, убегающие туманы; по всей передовой линии туч, от края до края, шло отступление; слышался протяжный, замирающий гул, упало несколько последних капель дождя; в отзвуках грома унеслась тьма, точно сонмище грозовых колесниц.

Вдруг засинело все небо.

Только тут Жильят почувствовал, как он устал. Сон хищной птицей слетает на утомленного человека. У Жильята подкосились ноги, он упал в лодку, не выбирая места и тут же заснул. Несколько часов проспал он мертвым сном, ни разу не пошевелившись, и его нельзя было отличить от балок и брусьев, среди которых он лежал.

КНИГА ЧЕТВЕРТАЯ ТАЙНИКИ РИФА

КНИГА ЧЕТВЕРТАЯ

ТАЙНИКИ РИФА

I Не один Жильят голоден

I

Не один Жильят голоден

Проснувшись, Жильят почувствовал голод.

Буря умчалась. Но волнение в открытом море еще не совсем улеглось, отплыть сейчас было невозможно. К тому же день клонился к вечеру. Чтобы пристать к Гернсею до полуночи, да еще с перегруженной лодкой, надо было отправиться в путь утром.

Хоть голод и подгонял Жильята, он прежде всего разделся, — это был единственный способ согреться.