Осьминог страшен; однако есть прием, который помогает справиться с ним. Рыбакам с острова Серк этот прием известен; тот, кому случалось видеть их внезапные, молниеносные движения в море, это знает. Почти так же делают и дельфины: набрасываясь на каракатицу, они очень ловко откусывают ей голову. Вот откуда обезглавленные кальмары, каракатицы, осьминоги в открытом море.

И действительно, у осьминога уязвима лишь голова. Жильят это знал.

Он еще не встречал такого большого спрута. И сразу же стал жертвой хищника крупного вида. Другой бы на месте Жильята растерялся.

В борьбе со спрутом, как и с быком, есть секунда, которую необходимо уловить. Это тот миг, когда бык сгибает шею, это тот миг, когда спрут приближает голову: один краткий миг. Кто упустит его, погиб.

Все то, о чем мы сейчас рассказали, длилось всего лишь несколько минут. Но Жильят ощущал, как все крепче и крепче присасываются к его телу двести пятьдесят кровососных банок.

Спрут вероломен. Он старается сразу ошеломить жертву. Схватив ее, он выжидает.

Жильят держал нож наготове. Все сильнее впивались присоски.

Он смотрел на спрута, а спрут смотрел на него.

Вдруг животное оторвало от скалы шестое щупальце и, занеся его над Жильятом, попыталось обхватить его левую руку.

И тут же спрут быстро приблизил к нему голову. Секунда, и его рот-клоака коснется груди Жильята. Тело Жильята обескровлено, руки связаны, он погиб.

Но Жильят был настороже. Подстерегаемый подстерегал сам.

Он увернулся от щупальца, и в тот миг, когда спрут готов был впиться ему в грудь, кулак, вооруженный ножом, обрушился на чудовище.

Два судорожных встречных движения — движение спрута и движение Жильята. Нечто подобное схватке двух молний.

Жильят вонзил нож в этот плоский ком слизи, повернул лезвие, мгновенно очертил им оба глаза — так свивается бич при ударе — и вырвал голову, как вырывают зуб.

Все было кончено.

Спрут отвалился от Жильята.

Он упал, словно тряпка. Как только всасывающий насос был разрушен, пустоты не стало. Четыреста присосков вдруг отпустили скалу и человека. Лоскут пошел ко дну.

Жильят, с трудом переводя дыхание, смотрел ему вслед и на валунах у своих ног увидел две бесформенные студенистые кучки; по одну сторону — голову, по другую — все остальное. Мы говорим «остальное», ибо назвать это туловищем невозможно.

Все же, опасаясь предсмертных судорог спрута, Жильят отступил подальше от щупалец.

Но осьминог был мертв.