- Жаргалма, - не вытерпела, наконец, Ханда, - я принесу второй подойник, помогу тебе.

- Не надо, мама. Две коровы осталось, я их мигом.

Жаргалма начала доить красную Пеструху - спокойную, добродушную корову. Она, кажется, даже не дышит, пока ее доят, боится помешать, наверное… У нее большие, раздутые бока и на каждом - по круглому белому пятну, величиной со шкуру ягненка. В густые сумерки, когда Пеструха пройдет неподалеку, покажется, что это не пятно на ее боку белеет в темноте, а спустилась с неба луна и катится низко над землей. Она старая корова, зубы у нее истерлись. Из Пеструхи давно можно бы сделать мясо, да жалко: она дает неиссякаемый ручеек молока, каждый год дарит хорошего теленка.

Жаргалма отнесла полный подойник в маленькую загородочку, поставила там, чтобы коровы не опрокинули или не выпили.

- Ты иди в юрту, Жаргалма, - сказала Ханда. - А я выпущу коров на пастбище.

- Я все сама сделаю! - весело откликнулась Жаргалма. - Одна справлюсь. Вы бы отдыхали, зачем так рано встаете?

- Знаю, что справишься, - с ласковой гордостью ответила Ханда. - Ты вон какая быстрая. И коровы к тебе уже привыкли. Даже вон та однорогая, а ведь норовистая…

Они загоняют в тээльники[2] сытых телят, выгоняют коров из загородки - они пойдут на пастбище. Забрав подойники, женщины направляются домой. У Ханды уже готов чай, женщины наливают себе по чашке.

Глаза у Жаргалмы слипаются, но она стесняется снова раздеться и лечь в постель. Берет в руки шерстяные носки мужа, хочет зачинить.

- Не надо сейчас, Жаргалма, - останавливает ее свекровь. - Зима не завтра придет. Ты ложись, не выспалась же…

- Не хочу, мама.

- Ну, ну… Ложись и спи, вижу, что глаза слипаются. Я все понимаю. Тоже ведь молоденькая была, замуж выходила. Стеснялась, как и ты…

Жаргалма молча раздевается и забирается под теплое одеяло к спящему мужу. Уснуть сразу не может, тихонько лежит и с благодарностью посматривает на свою добрую свекровь. Вот как получилось забавно: девяносто дней назад она даже не знала Ханду, а теперь называет ее матерью. И не по обязанности, а с радостью, от всего сердца. Может, свекровь чем-то похожа на родную мать? Все три месяца Жаргалма искала это сходство. Родную мать зовут Мэдэгмой. Имена разные, лицом несхожие… Родная мать на пять лет старше свекрови. А во всем остальном как родные сестры. Для той и для другой Жаргалма еще маленькая, обе хотят, чтобы она всегда была довольна и счастлива, чтобы не ведала ни нужды, ни печали. Обе желают, чтобы она вкусно ела, сладко спала, была веселая. Жаргалме кажется, что она без конца будет находить в этих двух женщинах самые дорогие богатства - нежность и любовь.