– Не уходи, – говорит ему Мартин, хватая за запястье.

– Ты в стельку пьян, – отвечает Густав. И не пытается высвободиться.

– Элементарно, Ватсон. – Мартин переворачивается в кровати, предоставляя место. – Оставайся у меня.

– Пьяный в хлам, – говорит Густав и ложится рядом.

Мелкоузорчатые обои шевелятся. Приходится закрыть глаза, чтобы остановить головокружение. Распахнутое в ночь окно.

47

47

Ракель и Элис Берг ехали в вагоне метро по западной ветке и молчали. Когда объявили станцию, у Ракели подкосились ноги и потемнело в глазах.

Незнакомый район, вдоль улиц тянулись длинные ряды деревьев. Дом недалеко от метро, и чем ближе они подходили, тем медленнее становились их шаги, пока нужное здание не появилось перед ними со всей неотвратимостью. Пять этажей. Темные окна, не выдающие никаких секретов. Глянцево-чёрная входная дверь.

На улице их удерживала только сигарета Элиса, и когда она наконец догорела, он с такой силой растоптал окурок, что от него почти ничего не осталось.

– Слушай, да ну его, – сказал он. – Какой смысл? Идём отсюда.

Ракель взялась за ручку двери. Дверь открылась. Они вошли в тёмный прохладный подъезд. Она повернула выключатель, и изразцовый пол залило светом. Широкая винтовая лестница с истёртыми до блеска перилами заворачивалась, как панцирь улитки.

Ракель пошла вверх. Внутри у неё всё обрушилось вниз. На дверях висели таблички с фамилиями. Может, её нигде не окажется. Может, они поднимутся до последнего этажа и там выдохнут, а потом найдут отель, подробно обсудят там все свои действия по поиску следов и признают, что сделали всё, что могли… На четвёртом этаже было написано: «БЕРГ».

Ракель подождала, пока поднимется Элис. Взяла его за руку. Нажала на кнопку звонка.

И услышала, как внутри взламывается тишина, как тасуются года и перемещаются массивы времени. Услышала паузу – краткий перерыв, позволяющий взять дыхание перед началом чего-то нового.