В другой раз другой собеседник, лет тридцати пяти — сорока, сказал:

— Вы, папаша, меньше всего ломайте себе голову над мировыми проблемами. Пенсию получили? Нет еще? Ну через год-другой придет срок, получите. И гуляйте себе. Я, как подойдет моя пенсия, и дня лишнего не перехожу. Человеку что надобно? Свобода. А полностью ты свободен только, когда получаешь пенсию. Наша власть — во власть: пенсион ное дело, как часы, у нас заведено. Работу побоку, удочки, ружьишко — и в леса, на озера. В старину только помещик мог себе это позволить, при Советской власти — любой пенсионер!

— Но ведь пенсия не так уж велика, — сказал Сабуров.

— Неважно. На хлеб, на сахар, на квартплату хватает? Хватает. Остальное приложится. Рыба, говорю. Ее насушить, насолить можно на весь год. Охота, дичь. Тоже приварок. Пушнина! Охотничий домишко построишь, на лето дачникам сдавай. Нет, только бы до пенсии, а там обернемся!

Был разговор с женщиной. Она в Москве проездом. Из Мурманска на Севере в гости к сестре в Иркутск, который близ озера Байкал.

— Теперь это просто, — говорила она. — Сел в самолет — и через не сколько часов где тебе надобно. Я бы уже сегодня была в Иркутске. Да решила задержаться. Москву посмотреть. Билет сколько стоит? Не дороже денег! — Она засмеялась. — Сколько бы ни стоил, какая разница. Муж у меня на рыболовном судне плавает. Получает с выработки. У нас на книжках столько, что у самого царя, может быть, не было.

— И что же вы с этими деньгами делаете?

— Чего захотим — купим, куда вздумаем — едем. А что же еще? Живем весело.

Лишь одному собеседнику Сабуров признался в том, что приехал из Италии, и сказал о цели своей поездки. Это было на Пушкинской площади возле памятника Пушкину.

Сабуров сидел там, раздумывая, наблюдая за проходящими, за пробегающими. Вокруг него возилось несколько ребят, они прятались за его скамейкой, они проползали под ногами, хватали за колени, убегая друг от друга с криками: «Дяденька, задержи его!» Досаждали своей возней страшно. Он уже хотел было уйти, как подошел и сел рядом молодой человек с весьма ранним брюшком, с портфелем в руках.

— Брысь! — сказал он ребятам. — Ну, живо!

Те действительно разбежались, ушли на другую сторону площадки.

— Где-то я вас видел? — сказал, всматриваясь в Сабурова, молодой человек. — А! Вы итальянец! Вы в составе группы издательства «New World»?

— Да, да, — вынужден был объявить себя Сабуров. — Из Италии. Да.

— Что ж, вы затеяли хорошее дело. Я вас и ваших коллег видел в Третьяковке, в дирекции. Знаю о ваших планах, слышал разговор. Но за чем вам эта старина? Неужели вас не интересует наше молодое искусство? Обычно оно интересует всех иностранцев. Побывали бы, скажем, в мастерской у Свешникова. Он и старину может, если уж вам без нее никак, и со временность. Он синтетик.