Делая вид, что хочу продемонстрировать вращение педалей, я подошел к женщине и тоже шлепнул ее по заду. Но теперь это был не столько шлепок, сколько поглаживание. Я раз в пять дольше прикасался к ней, чем это необходимо при шлепке, но женщина не противилась. Опершись о руль велосипеда, она стояла ко мне спиной и хихикала. С противоположной стороны, развернув ладонь, ждал своей очереди продавец насекомых. Мы играли в какое-то подобие гандбола, используя вместо мяча зад женщины.

– Что касается экипажа, то нужно сделать так, чтобы он был достаточно многочисленным. – Продавец насекомых снова шлепнул ее.

– Если будут одни мужчины, мне это не подходит. – От удара женщина отлетела к электрогенератору.

– Женщин тоже будет сколько угодно… – Осмелев, я не только шлепнул ее, но и ущипнул за ягодицу.

– Надоело… – Женщина, прикрыв зад ладонями, опустилась на корточки. – Если мы с вами, Капитан, сядем на разные стороны этих качелей, помпа работать не будет. Ясно?

Я так и не мог сообразить, что она имела в виду. И все же слова сразу охладили мой пыл. Может быть, потому, что мне не понравился намек на разницу в весе. Продавец насекомых тоже, кажется, опомнился и, облизав длинным языком ладонь, которой только что шлепал женщину по заду, вздохнул и уставился в потолок.

– Однако не зря ли мы так расточительно расходуем электроэнергию?

Продавец насекомых, как всегда, смотрел на вещи с практической точки зрения. Только в этом трюме установлено девяносто шесть люминесцентных ламп и пять пятисотваттных галогенных. Из-за высокого потолка, а также слабой отражательной способности зеленовато-синих стен, изрезанных пилами камнерезов, машинный трюм требует большого количества источников света. Если бы взимали плату за электричество, сумма оказалась бы для меня непосильной. Правда, пока это вполне позволительная роскошь – ведь я ворую электроэнергию. Но открывать карты перед экипажем было еще рано.

Звук капающей воды. Женщина насторожилась:

– Что это?

С интервалом от тридцати минут до трех часов (это зависит от метеорологических условий и времени суток) в первом трюме с потолка срывается водяная капля и ударяет по металлической бочке. Звук сухой, непохожий на падение капель, – кажется, будто кто-то опрокинул стул или просыпались горошины из порванного мешка. Причем невозможно определить, с какой стороны донесся шум, и это лишь распаляет воображение. Я не стал ничего объяснять своим спутникам и направился прямиком ко входу во второй штрек.

Свет, проникавший туда из машинного трюма, освещал метров восемь ржавых рельсов. Он был направлен вниз, поэтому стены штрека, начиная где-то с середины, постепенно растворялись в темноте. Возникало ощущение, что чуть ли не касаешься головой потолка.