— Много сил отнимает эта работа, — посочувствовал Ким, — и ведь каждый год начинать снова здорово…

— Мой труд — не главный. Это земля трудится во всю свою мощь, родит, растит! Земля да солнышко. А я как бы посредничаю в меру своих стариковских возможностей. И радуюсь, когда все, что посажено, оживает, проклевывается из-под земли, является на свет многоцветьем! Откуда что берется: из одного зернышка — белое, как снег, из другого — алое, в глаза полыхает. Не только ведь плод или семя родит земля, но и красоту несказанную…

А когда поднимались по ступенькам крыльца, спросил усмешливо:

— Значит, устроили мирской суд этим мазурикам? Света рассказывала… Но как думаешь, проймет ли их это?

— Во всяком случае, распинались да каялись крепко. А там кто их знает.

— Света у нас оптимистка, а верней сказать — доверчива, как дитя. Считает, что после того, как с них сняли стружку, они как бы заново на свет родились. Хорошо бы так. Да не знаю, не знаю… Ведь натуру человека трудно изменить — она устойчива, и бывает, что в дурном закосневает скорей, чем в добре…

— Это верно, — согласился Ким.

— И вот что особенно важно: если парни останутся предоставленными самим себе — вряд ли можно ожидать благих всходов. Так на дурости и будут просаживать юный пыл.

— Мы одного из них взяли в свою бригаду.

— Вот это — деловое решение! — от сердца похвалил Николай Васильевич. — Возле вас, работяг, комсомольцев, он выправится. Ведь знаешь поговорку: с кем поведешься…

Бабушка Светы долго трясла руку Кима:

— Входи, входи, милок, давненько не заглядывал. — Указала вниз, себе на ноги, пошаркала тапками из оленьего меха: — Ну и славные чуни вы мне подарили, очень впору пришлись…

Николай Васильевич внимательно рассмотрел охотничьи ножны. Для кого другого, может быть, они и показались бы никчемным старьем, ветошью, хоть сдавай в утиль. Но опытный глаз знатока сразу понял, что цены им нет: сработанные из кожи особой выделки, они за весь срок службы, за сто лет, а то и гораздо больше, отполировались до блеска. Однако рисунок — изображение охотника, закалывающего копьем медведя, — все еще был отчетлив.

— Славный мастер соорудил эту вещицу, — говорил, любуясь, Николай Васильевич. — Сейчас мы определим этому экспонату подходящее место.

В кабинете хозяина вдоль стен стояли застекленные шкафы, похоже сработанные им самим. И чего только не было за этими стеклами!

Глаза Кима сразу же нашли поблескивающую грудку черного антрацита с оттиском древнего папоротника на сколе, а рядом — соляной камень цвета белого дыма. Пальчатый олений рог, несколько берестяных туесков, чучело пышнохвостого тетерева…