Отдавая приказания, выслушивая доклады пограничных нарядов о событиях истекшей ночи, начальник заставы не мог не обратить внимания на ту перемену, которая произошла за эти несколько часов в каждом из этих парней. В блокгаузе царила непривычная тишина, говорили вполголоса, и во взгляде каждого, полном тревоги и боли, он читал один и тот же обращенный к нему вопрос: «Да, задала ребятам эта ночка». Тужлов понимал: им трудно осмыслить происходящее, охватить, разом события этой трагической ночи, ее последствия, — ему и самому далеко не все было ясно — столько обрушилось на них сразу! Нужны были слова, простые и мудрые, этого они ждали от него, его хлопцы. «Эх, Иван Иванович, где ты теперь, жив ли? Мне бы сейчас твое слово и выдержку…»

— Друзья! — Начальник заставы старался быть спокойным. Он смотрел на своего сынишку, беззаботно игравшего на руках у Барбары, жену, бинтующую раненых, и святая, непреодолимая ненависть к врагу вскипала в его душе. — Это — война. Враг вероломно, как бандит, напал на нас. Первый удар мы с вами выдержали. Уверен, никто из нас не дрогнет и в будущих испытаниях, а их еще немало у нас впереди. Крепко помните одно»: название нам — «Береговая крепость». За нами — Родина.

В блокгаузе сделалось совсем тихо. Вершилась та молчаливая и суровая мужская клятва, которая умирает только со смертью последнего.

У входа расступились, давая кому-то пройти. Согнувшись под тяжестью ноши, в блокгауз спустился Даниилов. Он бережно опустил свою ношу на земляной пол, и в тусклом свете «летучей мыши» все увидели белое, бескровное лицо Корнеева. Бабенко бросился к безжизненному телу, взял руку Корнеева и тут же опустил…

Лицо Данилова исказила гримаса, но он взял себя в руки.

— Товарищ старший лейтенант, — обратился он к начальнику заставы, — пограничный наряд…

Тужлов остановил его:

— Как это случилось?

— Мы уничтожили лодку с десантом у старой голубятни в конце глубокой излучины. Сняли с нее оружие, пулемет. Там было восемь убитых… — Данилов переступил с ноги на ногу. В сапоге хлюпнуло, левая штанина ниже колена побурела от крови.

— Бабенко, срочно перевязку! — приказал Тужлов. — Потом доло́жите…

— Нет, товарищ старший лейтенант, я расскажу сейчас, он просил… — Данилов кивнул на Корнеева и продолжал: — Две другие лодки причалили ниже по течению. Мы вступили в бой. Потом увидели сигнал с заставы. Корнеев приказал отходить. Я прикрою, говорит: трофейный пулемет у него был. Во время повторной перебежки его ранило. В грудь и в живот. Мы с Феоктистовым сделали перевязку. Он еще жил. Просил рассказать вам все, как было. Приказал нам с Феоктистовым оставить его и спешить на помощь заставе…