А Фарфоровы, являясь передовыми людьми, не перечили в этом. Они понимали, что воздух и гулянье вполне укрепляют организм ихнему младенцу. И думают: «Пожалуйста!»

И вот происходит такая ситуация.

Утром родители — на производство, а ихняя няня берет младенца, берет пузырек с коровьим молоком и идет гулять по улицам Ленинграда.

Только раз однажды идет по улице член правления Цаплин. С домкома.

Он идет по улице, думает, может, про свои интимные дела и вдруг глядит: стоит на углу довольно затрюшанная гражданка. Она стоит, как таковая, и держит при себе ребенка. И под этого ребенка просит.

Семен Михайлович Цаплин давать ей не хотел, он только просто так поглядел в ее личность. И видит — личность будто знакомая. И глядит: да, действительно это суть няня с фарфоровским ребенком.

Член правления С. М. Цаплин ничего ей на это не сказал и вообще ни копья не подал, но повернулся и пошел обратно домой.

Неизвестно, как он дожил до вечера, но вечером говорит самому Фарфорову:

— Я, — говорит, — чересчур удивляюсь, уважаемый товарищ, но, — говорит, — или вы своей домработнице деньжат не платите, или, — говорит, — я не пойму такую ситуацию. А если, — говорит, — вы ее нарочно засылаете под ребенка просить, то вы, — говорит, — есть определенно чуждая прослойка в нашем пролетарском доме.

Фарфоров, конечно, говорит:

— Я извиняюсь, об чем речь?

Тогда член правления говорит про что видел. Тут происходят разные сцены. Происходят крик и улыбки. И все выясняется.

Тогда зовут няню. Ей говорят:

— Как же так можно?

Она говорит:

— В этом пороку нету. Так ли я стою, или мне сердобольные прохожие в руку дают. Я, — говорит, — прямо не пойму, об чем разговор. Ребенок через это не страдает. И, может, ему даже забавно видеть такое вращение людей вокруг себя.

Тем не менее, все-таки товарищ Фарфоров наорал на нее и с позором выгнал.

И вскоре после этого взял молодую девчонку. И пока никаких эксцессов с ней еще не было.

Не дают развернуться

Не дают развернуться