— А как обстоят дела с сортовым маргарином? — спросил Тим без всякой видимой связи.
Но барон тут же уловил скрытую связь. Он сказал:
— Попытка Селек Бая помешать нашим маргаринным планам — тоже одна из его дурацких затей.
Сердце Тима забилось сильнее. Знает ли барон, что он подписал контракт выцветающими чернилами Селек Бая? Тим не решался спросить его об этом. Но барон сам ответил на его вопрос:
— В той авторучке, которой вы подписывали контракт, разумеется, были самые обыкновенные чернила, господин Талер. Слуга в доме Селек Бая — из моих людей. Он своевременно накачал в ручку другие чернила. Но даже в том случае, если бы ваша подпись на контракте исчезла, там осталась бы подпись вашего опекуна. Ведь я подписал каждый экземпляр дважды: один раз за фирму, а другой — как ваш опекун.
Тим ничего не ответил. Он глядел через маленькое окно самолета вниз, на землю. Он видел башни — кажется, это были башни Гамбурга.
О, как хотелось сейчас Тиму быть самым обыкновенным, никому не известным мальчишкой и бегать где-нибудь там, внизу, по улицам! Этот мир акций, контрактов, крупных торговых сделок был ему не по силам — он в нем задыхался.
Он думал теперь о Джонни, Крешимире и господине Рикерте. Послезавтра, на следующий день после своего дня рождения, он сможет с ними увидеться.
Конечно, если они в Гамбурге. И если они еще живы…
Лист двадцать восьмой ВСТРЕЧА БЕЗ ПОЧЕСТЕЙ!
Лист
двадцать восьмой
ВСТРЕЧА БЕЗ ПОЧЕСТЕЙ!
Обычно, когда барон с Тимом выходили из самолета на каком-нибудь аэродроме, Треч пропускал Тима вперед, так как в большинстве случаев их уже ожидала внизу толпа фоторепортеров. Но здесь, на гамбургском аэродроме, барон первым покинул самолет и спустился на землю. На этот раз их никто не встречал: ни корреспонденты, ни фоторепортеры. Не было даже ни одного директора. Вместо «Добро пожаловать!» на стене таможни красовалась гигантская реклама фирмы:
«ПАЛЬМАРО» Лучший сортовой маргарин в мире Вкусен, как масло, дешев, как маргарин! Годен для готовки, для пирогов, а также для бутербродов!
«ПАЛЬМАРО»