Дед заметил, что это называется не путч, а революция.
— Нет, — сказал Куми-Ори, — нет! Их путчит, их путчит! Путч! Путч!
— Революция! — рявкнул дед.
— Путч! Путч! Путч! — повизгивал Куми-Ори.
— Какого черта, — сказал папа, — это ведь одно и то же!
Мартина сказала:
— Если кто-то приходит с солдатами, закрывает парламент, сажает в тюрьмы неугодных граждан и газетам запрещается печатать все, что они хотят, то это путч. А когда подданные вышвыривают короля, открывают парламент, назначают выборы и издают газеты, где каждый может писать, что он думает, то это революция!
Папа спросил, где это она понахваталась такой ереси. Мартина сказала, что это не ересь. Если бы она знала это еще перед экзаменом по истории, то получила бы пять баллов.
При случае, сказал папа, он выскажет новому учителю истории, что он о нем думает. Куми-Ори целиком и полностью был на папиной стороне.
Ближе к полуночи Куми-Ори объявил, что он опять безумно устал, но спать одному в отдельной комнате ему ни в коем случае нельзя: вдруг подданные решили убить его и крадутся по пятам! В колясочке тоже особенно не поспишь, очень уж она скрипит и дребезжит. Монарх может посреди ночи проснуться и испугаться. И он решил:
— Мы будет сопеть в один каравайть с одним из вамов!
— Только не со мной! — крикнул я, потому что вспомнил, как Огурцарь весь раздувается, а лежать в одной постели с кислым тестом выше моих сил.
Папа сказал, что Куми-Ори может переночевать у него. Это уже было довольно странно. Еще более странным было то, как он это сказал:
— Ваше Левачество могут спокойно переночковать в мой каравайть. Я буду охоронять сон вашово Левачества!
При этом он не улыбнулся, даже украдкой. Я обратил внимание, что он вообще не позволяет себе шуток в адрес этого сморчка.
ГЛАВА ТРЕТЬЯ ИЛИ № 3 согласно периодизации учителя немецкого
ГЛАВА ТРЕТЬЯ ИЛИ № 3