Житель холмов построил свой дом так близко к улице, что большая часть прежней лужайки и росших на ней прекрасных старых деревьев оказалась на заднем дворе. Прежде здесь были в беспорядке разбросаны лагерстремии, чубушник, кусты сирени и жасмина, а заборы и деревья оплетала жимолость, но после того как первый дом сгорел, кусты буйно разрослись и превратили запущенный сад в непролазные ароматные джунгли — их облюбовали дрозды и пересмешники, а весенними и летними вечерами здесь допоздна засиживались юноши и девушки, любуясь летающими светлячками и слушая хор козодоев и мелодичные тремоло ушастой совы. Потом житель холмов купил этот участок, разредил сад, чтобы, по деревенскому обычаю, построить свой дом вплотную к улице, расчистил джунгли, побелил известью оставшиеся деревья, а между их призрачными стволами возвел заборы вокруг конюшни, птичника и свинарника. Он прожил здесь недолго и потому не успел узнать о существовании гаражей.

От стерильного запустения времен его владычества теперь почти ничего не осталось; новый хозяин участка насадил еще больше кустов — жасмина, чубушника и вербены, расставил под ними зеленые металлические столики со стульями, вырыл пруд и устроил теннисный корт.

Саймон скромно, но уверенно прошагал по саду, и лишенная согласных струя женской болтовни внесла его на кухню, где тощая женщина в траурном фиолетовом тюрбане подносила ко рту густо намазанный майонезом кусочек печенья, а вторая, огромная как гора, в грязном фартуке, выдававшем ее ремесло, прихлебывала с блюдечка растаявшее мороженое, и обе уставились на него во все глаза.

— Я его на улице встретила, и уж так он плохо выглядит, совсем на себя не похож, — говорила гостья, но при появлении Саймона женщины прервали свой разговор и радушно его приветствовали.

— Да неужто это братец Строзер! — хором воскликнули они. — Проходите, пожалуйста, братец Строзер. Как вы поживаете?

— Плохо, дамочки, плохо, — отвечал Саймон. Он снял шляпу, отлепил от губы окурок сигары и запрятал его в шляпу. — Очень у меня в спину стреляет. А вы, надеюсь, здоровы?

— Здоровы, братец Строзер, спасибо, — отозвалась гостья.

По приглашению хозяйки Саймон подвинул стул к столу.

— Что будете кушать, братец Строзер? — гостеприимно осведомилась хозяйка. — Есть гарнир, что гости не доели, немного холодного шпината да еще вот остатки мороженого.

— Я, пожалуй, съем немножко мороженого да шпината, сестрица Рейчел, — отвечал Саймон. — А парадные обеды мне уже нынче не по зубам.

Рейчел с величественной медлительностью поднялась, проковыляла к буфету и достала оттуда деревянную тарелку. Она была одной из лучших кухарок в Джефферсоне, и ни одна хозяйка никогда бы и заикнуться не посмела насчет светских приемов у нее на кухне.