Луна уже опустилась низко над горизонтом. Теперь она отбрасывала на все предметы холодный серебристый отблеск, тусклый и немного вялый, и когда они, не зажигая фар, катились по улице, застывшей в безжизненном узоре серебра и черни, словно улица где-то на самой луне, мир казался необитаемым и пустынным. Они проезжали по очерченным четким пунктиром перемежающимся теням, минуя растворяющиеся в тумане тихие перекрестки или одинокий автомобиль где-нибудь на обочине перед домом. Все кругом застыло в неподвижности, и только в одном месте собака пробежала по улице, пересекла газон и скрылась.

Впереди распахнулась просторная площадь, в центре которой стояло окруженное вязами здание суда. В полынно-сером тумане их листвы шары уличных фонарей больше чем когда-либо напоминали огромные бледные виноградины.

В каждом окне банка горело по лампочке, и еще одна лампа светилась в холле гостиницы, перед которой выстроилось в ряд несколько автомобилей. Других огней не было.

Когда они объезжали здание суда, от дверей гостиницы отделилась какая-то тень, кто-то подошел к краю тротуара, между полами расстегнутого пиджака забелела рубашка, и как только автомобиль стал медленно сворачивать в одну из улиц, человек их окликнул. Баярд затормозил, и человек, приминая белесую пыль, подошел и взялся рукою за дверцу автомобиля.

— Хелло, Бак, — приветствовал его Митч. — Поздно ты нынче не спишь.

У человека была спокойная, добродушная лошадиная физиономия. На расстегнутом жилете поблескивала металлическая звезда. Пиджак слегка топорщился на бедре.

— Вы, ребята, что тут делаете? На танцы ездили? — спросил он.

— Мы серенады пели, — отвечал Баярд — Выпить не хочешь. Бак?

— Нет, благодарю покорно, — отозвался Бак, все еще держась рукою за дверцу, серьезный, добродушный и важный. — А вам не кажется, что уже поздновато?

— Пожалуй, — согласился Митч. Полицейский поставил ногу на подножку. На глаза его падала тень от шляпы. — Мы уже домой едем.

Бак молча призадумался, и Баярд подтвердил:

— Да, да, мы уже направляемся к дому.

Полицейский слегка повернул: голову и обратился к неграм:

— А вам, ребята, наверняка уже спать пора.

— Так точно, сэр, — отвечали негры. Они вышли из автомобиля и вытащили контрабас. Баярд дал Рено банкноту, они поблагодарили, пожелали доброй ночи, взяли контрабас и тихонько свернули в боковую улицу. Полицейский снова обернулся.

— Это твоя машина стоит перед кафе Роджера, Митч? — спросил он.

— Наверно. Во всяком случае, я ее там оставил.

— Ну, вот, ты отвези Хаба домой, если он не собирается ночевать в городе. А Баярд поедет со мной.