— Скажу, что ты мне помогал.

— А я тут при чем? Я, что ли, эту ихнюю штуковину с моста толкал? Слышь, как она там ревет да стучит? Отойди, пока не взорвалась.

— Давай-ка лучше отвезем его в город. Вдруг тут сегодня больше никто не проедет, — сказал Джон Генри. Нагнувшись, он поднял Баярда за плечи и придал ему сидячее положение. — Помоги мне втащить его на берег.

— А я тут при чем? — повторил отец, однако же наклонился и взял Баярда за ноги. Когда его подняли, он, не приходя в сознание, застонал.

— Ишь ты! Слыхал? Он не мертвый! — воскликнул Джон Генри.

Но Баярд с таким же успехом мог быть и мертвым — его длинное тело неподвижно повисло, а голова беспомощно билась о плечо Джона Генри. Оба негра, крепко вцепившись в него, повернули к дороге.

— Полезай наверх! — воскликнул Джон Генри.

С трудом вскарабкавшись по осыпающемуся склону, они поднялись на дорогу, и здесь старший опустил ноги Баярда на землю и перевел дух.

— Уф! Тяжелый, как бочка с мукой.

— Давай положим его на повозку, — сказал Джон Генри.

Отец снова нагнулся, они подняли Баярда, к мокрым ногам которого прилипли комки красной пыли, и, пыхтя, взвалили его на повозку.

— Ни дать ни взять мертвяк. Я сяду назад и буду держать ему голову, чтобы об дно не билась.

— Вытащи жердь, зачем ты ее там в ручье бросил?

Джон Генри спустился вниз, достал жердь, снова забрался в повозку и положил себе на колени голову Баярда. Отец его размотал вожжи, уселся на продавленное сиденье и взял в руки прут.

— Не люблю я такие дела, — сказал он. — Но, но, мулы!

Мулы дернули, и повозка снова двинулась вперед. Позади остался лежать в ручье перевернутый вверх колесами автомобиль. Мотор его все еще работал на холостом ходу.

Владелец автомобиля, безжизненный и неподвижный, болтался из стороны в сторону на тряской повозке. Так они проехали несколько миль. Джон Генри своей рваной соломенной шляпой закрывал от солнца лицо белого человека. Потом тряска усилилась, и Баярд опять застонал.

— Езжай потише, отец, а то он от тряски просыпается, — сказал Джон Генри.

— Еще чего. Я этот ихний томобиль с моста не толкал. Мне надо в город, а потом домой. Веселей, мулы!

Джон Генри попытался уложить Баярда поудобнее, чтобы его не так трясло, и Баярд снова застонал и поднес руку к груди. Потом он пошевелился, открыл глаза, но тотчас снова зажмурился от солнца. Лежа головой на коленях у Джона Генри, он стал браниться. Потом снова пошевелился, пытаясь сесть. Джон Генри не пускал его, и тогда он опять открыл глаза и начал вырываться у него из рук.