Вокруг поднимались дикие темные холмы. Никаких признаков жилья, никаких следов человека. По обе стороны дороги, освещенные звездами, уходили вдаль черные гребни, а там, где дорога спускалась в долину и затвердевшая на морозе колея звенела металлическим звоном под копытами Перри, их зловещие темные вершины, увенчанные оголенными деревьями, вздымались в звездное небо. В одном месте, где на дорогу просочилась холодная зимняя струйка, Перри, почуяв воду, с треском раздавил хрупкую тонкую наледь. Баярд опять приложился к кувшину.

Неловко нащупав спичку онемевшими от холода пальцами, он закурил и отодвинул манжету на запястье. Половина двенадцатого.

— Ну что ж, Перри, — сказал он, — пожалуй, пора нам подумать о ночлеге.

Голос его неожиданно громко прозвучал в холодной и темной тишине, Перри поднял голову и фыркнул, как будто понял его слова, как будто охотно готов был разделить мрачное одиночество, в котором пребывал его седок. Они снова поскакали в гору.

Здесь темнота рассеялась, и, разрывая монотонный ряд деревьев, кое-где стали появляться поля, освещенные смутным светом звезд, и вскоре, когда Баярд, опустив поводья на шею Перри, сунул в карманы руки, пытаясь их согреть, у дороги показался вросший в землю сарай для хлопка с посеребренной инеем крышей. «Ну, теперь уже недолго», — сказал он про себя, нагнулся вперед и, положив руку на шею Перри, ощутил неутомимое биение теплой крови.

— Скоро жилье, Перри, смотри в оба.

И опять, словно в ответ на его слова, Перри тихонько заржал и свернул с дороги, а когда Баярд, натянув поводья, хотел было повернуть его назад, он тоже увидел еле заметную колею от фургона, ведущую к смутно маячившей группе низкорослых деревьев.

— Молодец, Перри, — сказал он, снова отпуская поводья.

Показалась хижина. В ней было темно. Из-под крыльца вылезла тощая собака, залаяла на Баярда и не умолкала, пока он привязывал Перри и онемевшей рукой стучался в дверь. Наконец из хижины послышался голос, Б а ярд крикнул:

— Здорово! — и добавил: — Я заблудился Откройте.

Собака все еще заливалась лаем. Наконец дверь чуть-чуть приоткрылась, из щели блеснул отсвет тлеющих углей, пахнуло острым запахом негров, и в теплой струе воздуха показалась чья-то голова.

— Эй, Джули, заткни свою пасть! — скомандовала голова. Собака послушно умолкла, но все еще ворча, скрылась под крыльцом. — Кто там?

— Я заблудился, — повторил Баярд. — Можно, я переночую у вас в сарае?

— Нет у меня никакого сарая, — отвечал негр. — Там подальше будет еще один дом.

— Я заплачу, — сказал Баярд. Он пошарил онемевшей рукой в кармане. — Моя лошадь выбилась из сил.