— Ага, — говорю. — У вас что-то есть в животе, и вы этому не рады. — Деньги у меня есть, — говорит. — Он сказал, в аптеке продают от этого.

— Кто так сказал?

— Он. — И смотрит на меня.

— Не хотите выдавать имя, — говорю. — Который желудь вам в живот посадил? Он и сказал? — Молчит. — Вы ведь не замужем?

Кольца на ней не было. Но они там, может, и не слышали про кольца.

— Деньги у меня есть, — говорит. И показала мне — в платок увязаны, десять зеленых.

— Что есть, то есть, — говорю. — Он вам дал?

— Да, — отвечает.

— Который? — спрашиваю. Смотрит на меня. — Который из них?

— Один только есть, — говорит. И смотрит на меня.

— Ладно, ладно.

Она молчит. В подвале то плохо, что выход только один — и на внутреннюю лестницу. На часах двадцать пять первого.

— У такой красивой девушки, — говорю.

Смотрит на меня. И деньги начала в платок увязывать. Я говорю:

— Извините, я на минуту. — Захожу за шкаф. — Ты знаешь, — говорю, — как один ухо вывихнул? А теперь рыгнет и сам не слышит.

— Пока старик не пришел, выведи ты ее из задней комнаты, — Джоди говорит.

— Если ты будешь в торговом зале, за что он, кстати, тебе жалованье платит, он, кроме меня, никого не поймает.

Джоди пошел прочь, нехотя.

— Комар, что ты с ней будешь делать?

— Не могу тебе сказать, — отвечаю. — Это неэтично. Ты иди туда и следи.