В другом случае Фолкнер разъяснял свою точку зрения следующим образом: «Я исходил в своих оценках из такой категории, как прекрасность неудачи, а не успех. Это отвага попытки, которая терпит неудачу. На мой взгляд, все мои работы являются неудачами, они недостаточно хороши, и это служит единственной причиной, заставляющей писать новую книгу».

Роман «Шум и ярость» написан довольно сложно, это отнюдь не легкое чтение, а требующее определенного умственного напряжения. Особенности литературного стиля Фолкнера наиболее четко проявились именно, в романе «Шум и ярость». Отвечая на вопрос студентов, почему он пишет такими длинными и сложными фразами, Фолкнер сказал: «Каждый знает, что его ждет смерть, что у него сравнительно мало времени, чтобы сделать его работу, и он старается поместить всю историю человеческого сердца, если можно так сказать, на кончике своего пера… Кроме того, для меня нет человека, который был бы сам по себе, он является суммой прошлого».

Следует сказать несколько слов и о названии романа. О происхождении названий своих романов Фолкнер говорил: «Названия скорее символические, чем литературные. Названия мало связаны с сюжетом или с характерами — названия представляют собой идею… Название «Шум и ярость» взято из шекспировского «Макбета», из монолога Макбета, когда ему сообщают о смерти леди. Макбет: «Мертва?.. Жизнь это плохой игрок… это история, рассказанная идиотом, полная шума и ярости, ничего не означающая».

Больших надежд на издание романа «Шум и ярость» Фолкнер не возлагал. А деньги были очень нужны. Здесь надо сказать, что в 1927 году в Оксфорд вернулась с двумя детьми Эстелл, которую Фолкнер полюбил еще в юности. Но она вышла замуж и уехала с мужем на Дальний Восток. Теперь же они с мужем решили развестись. Развод был оформлен только через два года и Фолкнер и Эстелл в 1929 году поженились. Надо было зарабатывать на семью и Фолкнер нанялся работать на электростанцию местного университета. «Это было летом 1929 года, — вспоминал Фолкнер. — Я получил работу на электростанции в ночную смену, с 6 часов вечера до 6 часов утра в качестве угольщика. Я выгребал уголь из бункера, грузил его на тачку, привозил и выгружал там, откуда кочегар мог забрасывать его в топку. Около 11 вечера люди ложились спать, и уже не требовалось большое давление в котле. Тогда мы с кочегаром могли отдохнуть. Кочегар усаживался на стул и дремал. А я соорудил себе в угольном бункере письменный стол из перевернутой тачки, как раз у стенки, за которой работала динамо-машина. Она издавала постоянный жужжащий звук. До 4 часов утра работы не было, а потом мы должны были вычистить топку и опять поднимать давление пара».