Классическая литератураСобрание сочинений в 9 тт. Том 4стр 392
Светлый фон
… хотя и не исключено, что это возможно. Разумеется, никому не повредит уверенность в том, что она отнюдь не лишилась права быть оскорбленной, права изумляться и не прощать, а, напротив, сама достигла того места, предела, где объекты сострадания и оскорблений уже не призраки, а настоящие живые люди, способные воспринимать и ненависть и сочувствие. Никому не повредит надежда — видишь, я написал надежда, а не мысль. Поэтому пусть так и будет надежда — на то, что одному достанется порицание, безусловно заслуженное, а другим сочувствие, которого они, будем надеяться (пока мы еще надеемся), страстно желали, хотя бы только потому, что они вот-вот его получат — хотят они того или нет. Погода была прекрасная, но холодная, и землю для могилы пришлось долбить кирками; однако в одном из поднятых с глубины комков я заметил рыжего дождевого червя — он, без сомнения, был живой, хотя к вечеру снова замерз

— Итак, чтобы избавиться от старика Тома, понадобились Чарльз Бон и его мать; чтобы избавиться от Джудит — Чарльз Бон и окторонка; чтобы избавиться от Генри — Чарльз Бон и Клити; а чтобы избавиться от самого Чарльза Бона — его мать и бабушка. Итак, чтобы избавиться от одного Сатпена, нужны двое черномазых, верно? — Квентин не ответил; Шрив сейчас явно не ждал ответа, он почти без передышки продолжал: — И это хорошо, великолепно; это окончательно подводит итог, и теперь ты можешь вырвать из гроссбуха все страницы и спокойно их сжечь, и остается только одно. Знаешь что? — Возможно, на этот раз он надеялся получить ответ, а возможно, просто остановился для пущего эффекта, ибо ответа он не получил. — Остается один черномазый. Один черномазый Сатпен. Конечно, его нельзя поймать, его даже не всегда можно увидеть, и от него никогда не будет никакого проку. Но он все равно еще там. Иногда его еще слышно ночью. Ты его слышал?

— Да, — сказал Квентин.

— И знаешь, что я думаю? — Теперь он и в самом деле ждал ответа, и теперь он его получил.

— Нет, — сказал Квентин.

— Ты хочешь знать, что я думаю?

— Нет, — сказал Квентин.

— Ну так я тебе скажу. Я думаю, что со временем Джимы Бонды покорят все западное полушарие. Конечно, это будет не при нас, и конечно, по мере того, как они будут продвигаться к полюсам, они снова побелеют — как кролики и птицы, чтоб не так ярко выделяться на снегу. Но это все равно будет Джим Бонд, и потому через несколько тысяч лет окажется, что я — тот, кто смотрит на тебя сейчас, — тоже потомок африканских царей. А теперь, пожалуйста, ответь мне еще на один вопрос. Почему ты ненавидишь Юг?