— Ладно, — сказал я. — Купили.
— Та самая золотая монетка, двадцатидолларовая.
— Какая еще двадцатидолларовая монетка?
— Помните, я вам в тот день говорил про деревенского парня, как он едет в первый раз, в субботу, в Мемфис и прикалывает себе к рубахе бумажку или золотой в двадцать долларов, чтоб ему хотя бы на обратный путь хватило?
— Ну, ну, — сказал я. — Продолжайте. Теперь уж договаривайте!
— Что есть такого в Джефферсоне, чего Флем еще не заполучил? Единственное, чего ему надо. То, к чему он стремился с того самого дня, как полковника Сарториса вытащили из поломанной машины и Флем голосовал вместо дядюшки Билла, по всем его акциям, чтобы Манфред де Спейн стал президентом банка?
— Сам хочет стать президентом, что ли? — сказал я. — Нет! — сказал я. — Не может быть! Нельзя допустить это! — Но он все смотрел на меня. — Чепуха! — сказал я.
— Почему чепуха? — сказал он.
— Потому что, для того чтобы воспользоваться тем, что вы называете двадцатидолларовой бумажкой, ему надо воспользоваться и помощью своей жены. Неужели, по-вашему, жена пойдет с ним вместе против Манфреда де Спейна? — Но он все смотрел на меня. — Вы согласны? — сказал я. — Как он может даже надеяться на это?
Да, он просто смотрел на меня. — Это будет уже, когда он выскочит из кустов, — сказал он. — Выскочит туда, где мы его сможем видеть. На полянку. А что это за полянка?
— Полянка? — переспросил я.
— Да, полянка, на которую он метит? Ну, ладно, — сказал он. — Та полянка, из-за которой он лез через кусты, лишь бы из них выскочить?
— Жадность, — сказал я. — Алчность. Деньги. А что же ему еще нужно? Чего он хочет? Что еще движет им?
Но он только смотрел на меня, и теперь я сам видел, как исчезало напряженное выражение, пока его лицо не стало, как всегда, приветливым, безмятежным, непроницаемым и вежливым. Он вытащил дешевые часы, висевшие на шнурке от ботинок в боковом карманчике. — Будь я неладен, время-то давно идет к обеду, — сказал он. — Только и успеешь дойти.
9. В. К. РЭТЛИФ
9. В. К. РЭТЛИФ
Потому что он ничего не понял. Совершенно ничего.
10. ЧАРЛЬЗ МАЛЛИСОН
10. ЧАРЛЬЗ МАЛЛИСОН
Монтгомери Уорд Сноупс наконец попался. Вернее, попался Гровер Кливленд Уинбуш. Как сказал Рэтлиф, всякий, кто торгует запрещенным товаром и настолько глуп, что продает этот товар Гроверу Уинбушу, непременно попадется, и поделом ему.