Они ушли, и гости тоже скоро разошлись, остались только трое, все — газетчики, как я узнал, иностранные корреспонденты, и Коль сам помог жене своего нового квартиранта сварить макароны, и мы их съели, выпили винца, на этот раз красного, и все говорили о войне, об Испании и Абиссинии и что это только начало: скоро во всей Европе потухнут огни, а может, и у нас тоже. Наконец пора было собираться на пароход. В спальне стояло еще шампанское, но Юрист не успел откупорить и первую бутылку, как вошли Хоук с Линдой.

— Так скоро? — сказал Юрист. — А мы вас ждали через час, не раньше.

— Она, вернее, мы решили не ходить в Сторк-клуб, — говорит Хоук. — Мы просто покатались по парку. А теперь… — говорит он и даже шляпы не снимает.

— Останьтесь, выпейте шампанского, — говорит Юрист. И Коль тоже что-то сказал. Но Линда уже протянула ему руку.

— Прощайте, мистер Маккэррон, — говорит. — Большое спасибо за этот вечер, за то, что приехали ко мне на свадьбу.

— А ты не можешь называть меня просто Хоук? — говорит он.

— Прощайте, Хоук, — говорит она.

— Тогда подождите нас в машине, — говорит Юрист. — Мы сейчас же выйдем.

— Нет, — говорит Хоук. — Я возьму другую машину, а эту оставлю вам. — И ушел. Она закрыла за ним двери, подошла к Юристу и что-то вынула из кармана.

— Вот, — говорит. Это была золотая зажигалка. — Знаю, что вы не станете ею пользоваться, вы говорили, что вам кажется, будто от зажигалок у трубки вкус бензина.

— Не так, — говорит Юрист, — я говорил, что всегда чувствую вкус бензина.

— Все равно, — говорит она, — возьмите. — Юрист взял. — Тут выгравированы ваши инициалы, видите?

— Г.Л.С. — говорит Юрист. — Это не мои инициалы, у меня только два: Г.С.

— Знаю. Но ювелир сказал, что в монограмме должно быть три инициала, вот я вам и одолжила один свой. — Она стояла перед ним, глядя ему в глаза, почти такая же высокая, как он. — Это был мой отец, — говорит.

— Нет, — говорит Юрист.

— Да, — говорит она.

— Уж не собираешься ли ты утверждать, что он тебе сам это сказал? — говорит Юрист.

— Вы же знаете, что нет. Вы заставили его поклясться, что он не скажет.

— Нет, — говорит Юрист.

— Ну поклянитесь!