— Ты подумай, для чего тебе это надо? — спросил меня он. — Это ведь не игрушки какие-то. Это настоящая машина, сложная техника. Если уж нарабатывать навык вождения, то это нужно делать как следует. Ты, может быть, думаешь, что ты, как обычно, поплачешь, истерику свою закатишь, и все у тебя получится. А машина требует спокойствия и ответственности. Вот почему у меня нет машины, как ты думаешь? Потому что я осознаю, на что способен, а на что нет, и не хочу умножать число опасных дилетантов на дорогах.

Папа всегда говорил так: длинно и рассудительно, откинувшись и немного покачиваясь на стуле. На особенно значимых местах речи он кивал сам себе головой со светлыми и густыми, зачесанными назад волосами и машинально поглаживал согнутым пальцем такие же густые и светлые усы. «Говорит как аксакал, делает, как младенец», — выражалась про него мама, но, конечно, только когда злилась: если бы я посмела ляпнуть что-то подобное, она тут же бы меня одернула.

Папа мой — человек очень обстоятельный, он всегда все продумывает и никогда не делает того, что может получиться у него «так себе». И от меня, конечно, того же ожидает, но часто во мне разочаровывается. Я ведь всегда была недостаточно внимательной и нестарательной.

Помню, мне было лет пять, и я спросила какую-то ерунду, как все малыши: почему дождик идет, ветер дует или что-то в этом роде. Папа принялся подробно объяснять мне про перемену атмосферного давления, циклоны, антициклоны и круговорот воды в природе, а я, вместо того чтобы слушать, отвлеклась и начала напевать какую-то песенку. За эту песенку папа на меня смертельно обиделся, и до сих пор иногда даже мне ее припоминает. «Чего тебе объяснять, — говорит он, — если ты только по верхам хватаешь, и как только подумать надо, сосредоточиться, песенки свои поешь».

Но тогда мама передавила папу, и он неохотно согласился дать денег на автошколу. Я училась старательно, и у меня получалось (ну, я так думала). «Во, — говорил инструктор Иван Семенович, пожилой и полный, но веселый человек. — У меня пацаны так не водят, как Варька! Вот умница-то!». А я в ответ расплывалась в глупой самодовольной улыбке и чуть ли не подпрыгивала на педали газа.

И с экзаменами мне как-то повезло. Я столько слышала историй о том, как людей валили и они годами ходили в ГИБДД как на работу, а у меня все прошло не так. День был весенний, солнечный, инспектор, с которым я сдавала «площадку», выглядел рассеянным, а инспектор, который ездил с нами в город, по-моему, вообще куда-то торопился. По крайней мере, я села первой и не успела проехать двух минут, как он махнул рукой, велел затормозить и сунул мне подписанный бланк: «Сдала, выходи».