Глава V

Глава V

Благородное поведение Софьи по отношению к тетке

Софья хранила молчание во время приведенной только что речи отца и отвечала на нее вздохом; но так как сквайр не понимал этого немого языка, или мимики, как он называл его, то ему хотелось непременно услышать членораздельное одобрение своих высказываний, которого он и потребовал от дочери, заявив ей, по обыкновению, что она, наверно, готова взять чью угодно сторону против него, как всегда, брала сторону своей дрянной матери. Софья молчала по-прежнему. Тогда он закричал:

– Что ты, немая, что ли? Почему молчишь? Разве твоя мать не обращалась со мной по-свински? Отвечай же! Или ты, может быть, настолько презираешь отца, что считаешь ниже своего достоинства разговаривать с ним?

– Ради бога, сэр, – отвечала Софья, – не истолковывайте так дурно моего молчания! Я готова скорее умереть, чем оказать вам неуважение; но как могу я найти в себе смелость заговорить, если каждое мое слово или прогневит моего дорогого папу, или будет черной неблагодарностью и оскорблением памяти лучшей из матерей? Ведь моя мама была всегда так добра ко мне!

– И твоя тетка, стало быть, лучшая из сестер? – сказал сквайр. – Может быть, ты будешь настолько добра, что хоть ее согласишься признать ведьмой? Ведь, кажется, я имею право назвать ее ведьмой?

– Я очень многим обязана моей тетушке, сэр, – отвечала Софья. – Она была мне второй матерью.

– А мне второй женой, – сказал Вестерн, – так заступайся и за нее! Неужто ты будешь отрицать, что она поступила со мной, как самая негодная сестра?

– Право же, сэр, – воскликнула Софья, – я непростительно солгала бы перед своей совестью, если бы согласилась с вами! Я знаю, что тетушка и вы очень расходитесь в образе мыслей, но я тысячу раз слышала от нее выражения самой преданной любви к вам и убеждена, что она не только не самая негодная сестра на свете, но что мало найдется сестер, которые любили бы брата больше.

– Говоря попросту, – сказал сквайр, – выходит, что я кругом виноват. Ну разумеется! Разумеется, женщина всегда права, а мужчина всегда виноват.

– Простите, сэр, – возразила Софья, – я этого не говорю.

– Чего ты не говоришь? – не унимался сквайр. – Ты имеешь бесстыдство утверждать, что она права, – разве отсюда не следует, что я виноват? Да, действительно, я, может быть, виноват, что позволяю этой пресвитерианке, этой ганноверской ведьме переступать порог моего дома. Чего доброго, она еще обвинит меня в каком-нибудь заговоре, и правительство отберет мое имение в казну.