– Что же вам угодно, сударыня? – спросила Софья с некоторым волнением.

– Мы не одни, сударыня, – отвечала вполголоса миссис Миллер.

– Оставьте нас, Бетти, – приказала Софья.

– Я пришла к вам по просьбе одного несчастного молодого человека вот с этим письмом, – сказала миссис Миллер, когда Бетти вышла.

Софья, увидя адрес и узнав почерк, переменилась в лице и, помолчав немного, сказала:

– Никак не могла предположить, сударыня, по вашему виду, чтобы вы пришли по такому делу… От кого бы ни было это письмо, я его не распечатаю. Мне было бы неприятно поселять в ком бы то ни было ложные подозрения; я вас совсем не знаю.

– Минутку терпения, сударыня, – отвечала миссис Миллер, – я расскажу вам, кто я и как попало в мои руки это письмо.

– Ни то ни другое меня не интересует, сударыня, – сказала Софья, возвысив голос, – и я настоятельно прошу вас вернуть письмо тому, от кого вы его получили.

При этих словах миссис Миллер упала на колени и в самых прочувствованных выражениях принялась умолять Софью сжалиться. На это Софья отвечала:

– Право, сударыня, мне удивительно: почему вы так усердно хлопочете за этого человека? Мне бы не хотелось предполагать, сударыня…

– Все ваши предположения отпадут, когда вы узнаете истину, сударыня, – прервала ее миссис Миллер. – Я расскажу вам все, и вы перестанете удивляться, почему я так хлопочу. Это прекраснейшей души человек. – И она рассказала всю историю с мистером Андерсоном, заключив ее словами: – Вот до чего простирается его доброта, сударыня! Но я обязана ему еще гораздо большим: он спас мою дочь.

Тут она со слезами на глазах подробно изложила, как это произошло, опустив только обстоятельства, которые могли бы повредить репутации дочери, и заключила свою речь словами:

– Судите же теперь, могу ли я когда-нибудь заслуженно отблагодарить такого отзывчивого, доброго, такого великодушного человека, лучшего и достойнейшего из всех людей!

До сих пор изменения, совершавшиеся на лице Софьи, были к ее невыгоде: она слишком сильно бледнела; но теперь она зарделась ярче киновари и проговорила:

– Не знаю, что и сказать. Конечно, нельзя порицать поступки, проистекающие из благодарности… Но какая же польза будет вашему другу, если я прочту это письмо, раз я решила никогда…

Миссис Миллер снова принялась упрашивать Софью, сказав, что ни в коем случае не может отнести письмо назад.

– Ну что же, сударыня, видно, ничего не поделаешь, если вы хотите навязать его мне… – сказала Софья. – Вы ведь можете его оставить, хочу я этого или нет.

Что разумела в данном случае Софья и разумела ли она что-нибудь – не берусь решить, только миссис Миллер приняла слова за намек, положила письмо на стол и простилась, предварительно попросив разрешения навестить Софью еще раз, на что не получила ни согласия, ни отказа.