– Послушайте, мистер Даулинг, – сказал Олверти, – обещаю вам перед этой дамой, что я готов простить вам все, предпринятое вами в этом деле по приказанию мистера Блайфила, но при условии, если вы мне скажете всю правду, ибо я верю, что вы не стали бы действовать по собственному почину, не имея надлежащих полномочий. Мистер Блайфил поручал вам также расспросить двух молодцов с Олдерсгейта?

– Поручал, сэр.

– Какие же предписания дал он вам? Припомните хорошенько и передайте как можно точнее его слова.

– Извольте, сэр. Мистер Блайфил поручил мне отыскать свидетелей поединка. Он сказал, что опасается, как бы мистер Джонс или его друзья не подкупили их. Кровь, сказал он, требует крови, и не только укрыватели убийцы, но и те, кто недостаточно помогает предать его в руки правосудия, являются его сообщниками. Он сказал также, что вы очень желаете привлечения этого негодяя к суду, хотя вам и неудобно действовать самому.

– Он это сказал? – спросил Олверти.

– Да, сэр, – отвечал Даулинг. – Я, конечно, ни для кого на свете, кроме вашей милости, не пошел бы так далеко.

– А как далеко, сэр? – спросил Олверти.

– Не подумайте, пожалуйста, сэр, чтобы я согласился наущать к лжесвидетельству; но есть два способа давать показания. Я им предложил поэтому отказаться от награды, если она была им обещана противной стороной, и дал понять, что они не останутся в убытке, честно показывая правду. Я сказал, что мистер Джонс, как нам передавали, начал первый и что если это правда, то чтобы они так и показали; и я намекнул им, что от этого они ничего не потеряют.

– Да, вы действительно зашли далеко, – сказал Олверти.

– Поверьте, сэр, я не побуждал их говорить неправду, да не решился бы и на то, что я сделал, если бы не думал, что доставлю вам удовольствие.

– Вероятно, вы бы этого не думали, если бы знали, что этот мистер Джонс мой родной племянник.

– Я полагал, сэр, что мне не подобает считаться с тем, что вы, по-видимому, желаете держать втайне.

– Как! – воскликнул Олверти. – Неужели вам это было известно?

– Если ваша милость приказывает мне говорить, я скажу всю правду. Да, сэр, я это знал; ведь это были едва ли не последние слова миссис Блайфил, которые она произнесла на ложе смерти, вручая мне письмо, доставленное вашей милости.

– Какое письмо? – удивился Олверти.

– То письмо, сэр, которое я привез из Солсбери и передал в руки мистера Блайфила.

– Боже! Что же сказала вам сестра? Повторите мне ее слова.

– Она взяла меня за руку и сказала, вручая мне письмо: «Я едва соображаю, что я написала. Скажите брату, что мистер Джонс – его племянник… Что он мой сын… Дай бог ему счастья», – и с этими словами упала на изголовье в предсмертной агонии. Я тотчас кликнул людей, но она уже ничего не могла сказать и через несколько минут скончалась.