Де Местр воспроизводит форму имени, услышанную им в петербургских салонах.

Строфа построена как перебивы жеманной речи «московской кузины» («Ей богу сцена из романа», «Кузина, помнишь Грандисона?») и нарочито бытовых интонаций старшей Лариной.

12 — В Москве, живет у Симеона… — Видимо, в приходе Симеона Столпника на Поварской (ныне ул. Воровского).

13 — Меня в сочельник навестил… — Сочельник — день накануне праздников Рождества или Крещения. Разговор Лариной и княжны Алины происходит в конце января — феврале 1822 г. Следовательно, «Грандисон» посетил княжну относительно недавно — в конце декабря 1821 г. или в начале января 1822 г.

XLIII, 7 — И ранний звон колоколов… — К заутрене звонят в 4 часа утра. Петербург будит барабан, Москву — колокол (см. с. 165).

XLIV, 11 — А я так за уши драла! — Отсылка к «Горе от ума»: «Я за уши его дирала, только мало» (III, 10).

XLV, 11 — И тот же шпиц, и тот же муж… — Мода на маленьких комнатных собачек восходит ко второй половине XVIII в. Особенно ценились собачки возможно более миниатюрные — шпицы и болонки. Дамы держали их в гостиных на коленях. Существовали специальные «постельные собачки», которых клали в кровать. Молчалин, желая польстить старухе Хлестовой, подчеркивает малый рост ее собачки: «Ваш шпиц, прелестный шпиц; не более наперстка» (III, 12). Крылов в басне «Две собаки» изобразил «Жужу, кудрявую болонку», которая лежит на мягкой пуховой подушке, на окне. Мода эта была в России утверждена примером Екатерины II: «…входила государыня; за нею иногда калмычек и одна или две английские собачки» (Воспоминания Н. П. Брусилова. — В кн.: Помещичья Россия… с. 14; ср. «белую собачку английской породы» в «Капитанской дочке» — VIII, 1, 371). В начале XIX в. эта мода держалась еще в провинции и в кругах, тянущихся за уходящей модой («постельный» шпиц упомянут в «Графе Нулине» — именно он разбудил служанку). В столицах и в высшем свете этой моды придерживались лишь старухи. П вводит упоминание шпица как признак неподвижности застывшего быта московского общества.