Не могу больше писать, Ольга[590] над душой.

До следующего письма.

Твой М.

147. Е. С. Булгаковой. 13 июня 1938 г.

147. Е. С. Булгаковой. 13 июня 1938 г.

Москва

Дорогая Лю! Чем кончилась история с Сергеевым ухом? Желаю, чтобы все было благополучно! <...> Ты, оказывается, ни строчки не написала Якову[591]?! <...> Напиши! (Померанцев, 8.) Як. ходит с палкой, вскоре поедет в Барвиху, потом в Ессентуки.

Был у меня Эрдман. Решает вопрос — ехать ли ему или нет в Лебедянь. Он тебе напишет или уже написал.

Диктуется 21-я глава. Я погребен под этим романом. Все уже передумал, все мне ясно. Замкнулся совсем. Открыть замок я мог бы только для одного человека, но его нету! Он выращивает подсолнухи. Целую обоих: и человека, и подсолнух.

Твой М.

148. Е. С. Булгаковой. 15 июня 1938 г.

148. Е. С. Булгаковой. 15 июня 1938 г.

Москва

Вечером.

Дорогая Люси!

Сегодня от тебя письмо (12-го), открытка (13-го) и сегодняшняя телеграмма. Целую тебя крепко! Лю! Три раза тебе купаться нельзя! Сиди в тени и не изнуряй себя базаром. Яйца купят и без тебя.

[Лю]буйся круглым пейзажем, вспоминай меня. Много не расхаживай. Значит, здоровье твое в порядке? Ответь!

* * *

Вот что интересно: почему Сергей не ответил на мое письмо с пометкой — «Секретное, одному Сергею», где я поручил ему сообщить его мнение о твоем здоровье? Неужели он его не получил?

* * *