2. Б. В. Асафьев — М. А. Булгакову. 23 июля 1936 г.

(Ленинград)

Дорогой Михаил Афанасьевич!

Простите, что я уехал, не повидав Вас и не позвонив Вам. Я чувствовал себя очень плохо в Москве, и еще когда был у Вас вечером — еле-еле справлялся с собой, чтобы не выдать мучавшей меня невралгии и неладностей с сердцем.

Пишу Вам, чтобы еще раз сказать Вам, что я искренне взволнован и всколыхнут Вашим либретто. Вы не должны ни нервничать, ни тревожиться. Я буду писать оперу, дайте только отдышаться и дайте некоторое время еще и еще крепко подумать над В[ашим] текстом в связи с муз[ыкальным] действием, т[о] е[сть] четко прощупать это действие. Обо всех своих соображениях буду Вам писать. Не сердитесь, если буду надоедать.

Умоляю, не терзайте себя. Если б я знал, как Вас успокоить! Уверяю Вас, в моей жизни бывали «состояния», к[отор]ые дают мне право сопереживать и сочувствовать Вам: ведь я тоже одиночка. Композиторы меня не признают [...]. Музыковеды, в большинстве случаев, тоже. Но я знаю, что если бы только здоровье, — все остальное я вырву у жизни. Поэтому, прежде всего, берегите себя и отдыхайте. Привет супруге. Всего, всего Вам доброго.

Б. Асафьев

3. Б. В. Асафьев — М. А. Булгакову. Телеграмма. [17 октября 1936 г.]

3. Б. В. Асафьев — М. А. Булгакову. Телеграмма. [17 октября 1936 г.]

Вчера шестнадцатого кончил нашу оперу приветы.

Асафьев

4. М. А. Булгаков — Б. В. Асафьеву. Телеграмма. 17 октября 1936 г.

4. М. А. Булгаков — Б. В. Асафьеву. Телеграмма. 17 октября 1936 г.

Радуюсь горячо приветствую хочу услышать.

Булгаков

5. Б. В. Асафьев — М. А. Булгакову. 12 декабря 1936 г.

5. Б. В. Асафьев — М. А. Булгакову. 12 декабря 1936 г.

Дорогой Михаил Афанасьевич!

Спасибо за приезд, за чуткость. Но сперва о мордве. Пока из моих изысканий по этой части ничего не вышло. В занятной книжке Чичагова[431] (Жизнь кн[язя] Пож[арского], келаря Палиц[ына] и гражд[анина] Минина) сказано, что в Юрьевце Повольском соединились с армией татары, зависевшие от России, но неясно, что это за татары. У Платонова[432] сказано, что бездомные смольняне, вязьмичи и дорогобужцы, лишившись поместий в своей области, желали получить земли в Арзамасском уезде, но и оттуда были выгнаны мордвою! В любопытных «Очерках мордвы» Мельникова[433] много сведений о восстаниях мордвы, но как раз на годы 1611–1612 от таковых восстаний ничего не приходится: мордву, по-видимому, усмирили крепко в 1609 г.! Очерка Мельникова[434] «Ниж[ний] Новгород и нижегородцы в смутн[ое] время» я еще не достал, но думаю, что там вряд ли фигурирует мордва. Достал я еще занятную книжечку И. Беляева[435]: «О русском войске в царств[ование] Мих[аила] Фед[оровича]», думаю, что там найдется кое-что о составе армий и ополчений до Романовых. И кое-что интересное нашлось, но не по части инородцев (кроме татар: о последних говорится в разрядах о коннице, в которую входили Новокрещены, Мурзы и князья Татарские!). Вот пока и все. Думаю, что нижегородскому ополчению и целям объединения государства мордва не могла сочувствовать и вряд ли входила в состав ополчения. Вытащить ее на оперную сцену будет поэтому трудновато. Но на самый крайний случай несколькими приволжско-инородческими напевами я обладаю. Куда только их вклеить? Они зазвучат пятном всюду. Разве только, если самим нам придумать сцену в стане русского ополчения?! Но, боюсь, длинноты!.. Словом, как видите, с мордвой плохо.