Письма. Печатается по этому изданию.

Последний автограф М. А. Булгакова. 8 февраля 1940 г.[689]

Последний автограф М. А. Булгакова. 8 февраля 1940 г.[689]

Спасибо Вам, дорогие Оля и Лена, за письмо. Желаю Вам счастья в жизни.

М. Булгаков.

Булгаков М. Дневник. Письма. 1914–1940. Печатается и датируется по указанной публикации.

Булгаков М. Дневник. Письма. 1914–1940. Печатается и датируется по указанной публикации.

Приложение. Материалы к биографии М. А. Булгакова

Приложение. Материалы к биографии М. А. Булгакова

О. С. Бокшанская — А. А. Нюренберг[690]. Февраль 1940 г.

О. С. Бокшанская — А. А. Нюренберг[690]. Февраль 1940 г.

Дорогая моя мамуся! Сегодня опять вышел с Люсей разговор оч[ень] короткий, так что о Маке почти не говорили, а вот вчера Веня[691] их днем навещал и пришел ко мне с рассказом, что Мака-то ничего, держится оживленно, но Люся страшно изменилась; хоть и хорошенькая, в подтянутом виде, но в глазах такой трепет, такая грусть и столько выражается внутреннего напряжения, что на нее жалко смотреть. Бедняжка, конечно, когда приходят навещать Маку, она оживляется, но самые его черные минуты она одна переносит, и все его мрачные предчувствия она выслушивает, и выслушав, все время находится в напряженнейшем желании бороться за его жизнь. «Я его не отдам, — говорит она, — я его вырву для жизни». Она любит его так сильно, это не похоже на обычное понятие любви между супругами, прожившими уж немало годов вместе, стало быть, вроде как привыкшими друг к другу и переведшими любовь в привычку наполовину. [...]

Письма. Публикуется по первому изданию (ОР РГБ).

Письма. Публикуется по первому изданию (ОР РГБ).

О. С. Бокшанская — А. А. Нюренберг. 3 марта 1940 г.

О. С. Бокшанская — А. А. Нюренберг. 3 марта 1940 г.

Мамуся моя родная, вчера днем была я у Люси. Ее я застала более собранной внутренне, но вообще картина ужасно грустная. У него появляются периоды помутнения рассудка, он вдруг начинает что-то говорить странное, потом опять приходит в себя. Я взяла у них сидя энциклопедию, прочитала об уремии и вижу, что страшно схожие признаки. Это идет отравление всего организма частицами мочи, и это действует главным образом на нервную систему и мозг. Бедная Люсинька в глаза ему глядит, угадывает, что он хочет сказать, т. к. часто слова у него выпадают из памяти и он от этого нервничает; утром у него был жестокий приступ болей в области печени, он решил, что чем-то отравился, но когда я пришла, он отоспался, и болей не было. Ах, как грустно, как страшно на все это смотреть. Он обречен, и все мы теперь больше думаем о Люсе, как с ней будет, ведь сколько силы душевной надо иметь и еще это выдержать, как на ее глазах мутится разум близкого человека. Но когда он в себе, он мил, интересен, ласков по-старому с Люсей. А потом вдруг страшно раздражителен, требователен. Хотя надо сказать, что к Люсе и Сереже у него замечательное отношение, сердится он на других, но теперь ведь все ему прощают, только б не мучился, не волновался. Ах, Лютик, ужасно о ней беспокоюсь.