Все это мгновенно пронеслось в голове Недрянко. Он воровато огляделся, нырнул под вагон, пересек железнодорожные пути, будто по надобности вошел в посадку. И тогда уже побежал, гонимый страхом, словно по пятам за ним гнался тот, замордованный им и каким-то чудом воскресший из мертвых.

В конце посадки, тянущейся вдоль шоссейки, Недрянко остановился перевести дух. Высохшим ртом хватал воздух, болезненно кривился, силясь сглотнуть ставшую вязкой слюну, чтобы унять жар, пылающий в гортани, и затравленно озирался. Его рука, сжимающая наган, вздрагивала. Он не стал ждать погони — несколькими прыжками перемахнув дорогу, с ходу вломился в Ясногоровский лес. Ветви качнулись, роняя уже ослабевший лист, и снова замерли, будто никто не тревожил их покой. Некоторое время еще был слышен хруст валежника. Он удалялся, затихал, пока совсем не растворился в сторожкой тишине.

...Когда Изот, все еще сомневающийся в достоверности услышанного, велел позвать Недрянко, того й след простыл. Кинулись искать — не нашли. Изот встревожился: значит, все это время под личиной милицейского работника скрывался бандит! Теперь у Изота открывались глаза на многое, что было непонятным в поведении Недрянко.

— Та-ак, — жестко проговорил он. — Видишь, Савелий Тихонович, какую сволочь пригрели... Живодера! — И вдруг испугался: — Подполье!.. Он ведь многое знает!

— Думаешь, переметнется к немцам? — усомнился Савелий Верзилов. — Забоится.

— Переметнется, — все более волнуясь, сказал Изот. — И выдаст, спасая свою шкуру.

— То так, — угрюмо кивнул Савелий. — Переметнется — выдаст. — И вопросительно взглянул на Изота: — А как в другую сторону чкурнет? На восток?

— Вряд ли, — отозвался Изот. — Погань на мутной волне всплывает.

Он был больше чем уверен в том, что Недрянко возвратится в Алеевку. Именно там он может выслужиться перед врагом, предав Алексея Матющенко, тех, кто ему не угоден. Ведь не всем удалось выехать. В больной груди Изота закипал гнев и росла тревога. Надо предупредить друзей о грозящей беде или обезвредить предателя. Кто это может выполнить? Кому поручить? И вправе ли он, Изот, уехать при таком стечении обстоятельств?.. А как же эшелон?

Все это обрушилось на Изота и требовало немедленного решения. Поезд отправлялся. Времени для раздумий не оставалось. Изот выбрал единственное, что представлялось ему верным.

— Будешь за старшего, — сказал он Савелию.

—  А ты? — удивился Савелий. — Нет, брат, командуй уж до конца.

— Я и командую, — посуровел Изот. — Оставляю тебя начальником эшелона.

— Не делай этого, — обеспокоился Савелий. — Тебя все знают.