Их вождем и вдохновителем был Александр Константинович Воронский (1884–1943), литературный критик, книгоиздатель, в прошлом профессиональный революционер, распространитель ленинской «Искры». Именно его пригласил в 1921 году В.И. Ленин для создания первого советского «толстого» журнала «Красная новь», бессменным руководителем которого Воронский и пробыл до 1929 года, когда он был отстранен от руководства журналом и исключен из партии. Но тогда ему помогло вмешательство М. Горького, который высоко ценил редактора «Красной нови» как организатора новой литературы, талантливого критика и публициста. А. Воронский действительно хотел воспитать советского писателя, нового человека, вышедшего из революционных лет и приступившего к созданию нового мира. «Искусство видеть мир» — так называлась одна из ведущих книг А. Воронского 1920-х годов. Для художника революционной эпохи, считал ее автор, первоочередная задача — уметь видеть мир «глазами коммуниста».
Перевальцы хорошо усвоили эту мысль своего основателя. Не случайно они именовались «содружеством писателей революции». Для них это самоопределение не было пустым звуком. И первую свою антологию перевальцы открыли словами французского поэта-романтика А. де Мюссе, принадлежавшего к поколению, осмыслявшему свое назначение в мире после революции XVIII века:
«Три стихии делили между собой жизнь, расстилавшуюся между юношами: за ними навсегда разрушенное прошедшее, перед ними заря безграничного небосклона, первые лучи будущего, и между этих двух миров нечто, подобное океану, отделяющему старый материк от Америки <…> настоящий век, наш век, одним словом, который отделяет прошедшее от будущего, который ни то, ни другое и походит на то и на другое вместе, где на каждом шагу недоумеваешь: идешь ли по семенам или по праху…
И им оставалось только настоящее, дух века…»
Эта декларация интересна не только апелляцией к умонастроению другой, французской, революции (такие обращения не были новостью ни для художественной литературы, ни для публицистики 1920-х годов), но выдвижением на первый план времени переходного, той реальности, которая сложилась в послереволюционное время. Они остро ощущали динамичность, неустойчивость своего времени, в котором жила память о прошлом, но которое было нацелено на созидание будущего. Они уже не хотели бороться и разрушать, они считали, что пришло время созидания. Встреча времен рождала те чувства, какие редакторы антологии «Перевальцы» выразили словами Мюссе: «…идешь ли по семенам или по праху».
Антология открывалась рассказом А. Малышкина «Поезд на юг», в котором на места революционных боев приходят «свет и тишина». Он завершался выразительной метафорой будущего: на переднем плане мать, кормящая младенца грудью, хотя на ее плечи «кое-как наброшено пальто, перешитое из шинели, пальто, в складках которого осталось дыхание буревых, бессмертных лет» революции. Писатели-перевальцы сохраняли память о ней для потомков, но хотели строить жизнь уже по-новому. Как верно заметила исследователь литературы 1920-х годов Г.А. Белая, они всего-то и мечтали о человеке будущего, о новом человеке.