— Вы посмотрите, какие умники нашлись. Как-будто мы не можем работать лучше, чем они!

— Хвалятся, что все лучше нас знают. Все это вранье! Мы в школе изучали, чем свекла от сорняков отличается. Дураками нас выставляют! А работы здесь всего на один день, если взяться за нее как следует.

— Только пусть нас попросят! — зло сказал Альфарит.

— Да, так и жди! Кто нас просить-то будет? — возразил Алмаз.— Остальных кормят как на убой, вот они отряд перед отрядом и стараются. Жареная рыба — это тебе не капустная кочерыжка.

При упоминании о жареной рыбе у всех потекли слюнки. Бездельникам уже несколько дней давали консервированный рассольник, и втайне друг от друга каждый из них с завистью смотрел вслед уходящим на прополку отрядам. Только амбиция и ложно понятое чувство товарищества не позволяли им выйти из компании бездельников. Записка подоспела вовремя.

Саша вздохнул:

— Если мы и дальше сачковать будем, нас вообще домой отправят.— Домой ему не хотелось.

— Не бойся, не отправят, не имеют права! — сказал Витя. И чтобы угодить Альфариту, дурашливо добавил:— Пусть нас воспитывают, доклады нам читают, организуют встречи с передовиками, может, мы и станем лучше работать. Правда, Альфаритик?

Альфарит разозлился:

— Да хорош подлизываться! Иди лучше к Сафару, скажи ему, что мы выходим на прополку.

Все оживились.

Отведенный им участок свеклы упирался прямо вкартофельное поле авангардовцев и хорошо просматривался с их стороны. Густо заросший сорняками, он резко отличался от соседних, тщательно выполотых полосок, где каждый росток сидел отдельно, поблескивая сочными, темно-зелеными листьями.

Пока ребята раскачались и вышли в поле, солнце чуть не до зенита поднялось и палило немилосердно. Ребята остановились на краю полосы, но за работу приниматься не торопились. Они улеглись рядком на зеленой траве возле самого леса.

Хорошо здесь! Если приложить ухо к земле, можно услышать, как бьется твое сердце. А земля колышется. Кажется, будто и ты качаешься вместе с ней. Как будто летишь в зеленой колыбели.

Ахмет лежал, закрыв лицо тюбетейкой. К нему подошел Саша и сел рядом. Протащив между пальцами травинку с кисточкой, он отвел руку за спину и спросил:

— Ахмет, петух или курица?

Ахмет вскочил точно ужаленный.

— Я покажу тебе петуха! — погрозил он Саше кулаком.

У Ахмета было прозвище «Петух» и он подумал, что Саша дразнит его.

— Ты что? — попятился от него Саша.— Это же игра такая. Вот, смотри. Если вот так — курица, а если хвостик останется — петух.