— Но я-то знаю, что это не так! — воскликнул Сергей весело.

— Не знаете, а считаете, — возразила Наталья. — Привыкли считать, потому что вам это удобно и приятно.

Сергей ничего не ответил, и всю оставшуюся дорогу они проехали молча, недовольные друг другом или каждый собой. Стали попадаться грибники, и Наталья почему-то подумала, не зайти ли ей к Колесниковым. Ираида Александровна приглашала, у них очень мило и непринужденно.

— Остановите здесь, — попросила она Сергея.

Колесниковы жили на окраине.

— Вечером увидимся? — Кажется, он выполнил просьбу с удовольствием.

— Будет видно, — сказала она.

* * *

Наталья шла по обочине, где не было пыли. Она уже собралась свернуть в проулок, к дому Колесниковых, когда ее окликнул Зиновий Евграфович.

— Гуляем, Наталья Михайловна? День добрый.

— Здравствуйте, — смутилась Наталья.

— Я вот по грибы ходил, — сказал он. — Хорошо в лесу! Прямо упоение какое-то, честное слово. Люблю лес. Особенно осенью. Осенний лес, как зрелая женщина, мать... Ничего лишнего, необязательного, никаких украшений, а все равно прекрасно! Или именно поэтому и прекрасно?

— Вы поэт, Зиновий Евграфович.

— Какое там! — сказал он. — Но время от времени появляется желание поразмышлять, поискать соответствия между собственной личностью и прародительницей всего живого. — Он улыбался своими по-детски чистыми глазами. На нем была старенькая телогрейка, подпоясанная брезентовым солдатским ремнем, фетровая темно-зеленая шляпа с поникшими от ветхости полями, на которых висела паутина, высокие резиновые сапоги, с отвернутыми голенищами. В одной руке он держал корзину, прикрытую листьями, в другой — суковатую палку. — У Колесниковых были?

— Только собираюсь к ним.

— Я видел их в лесу. Вы любите грибы?

— Собирать не умею, а есть люблю, — сказала Наталья.