— Вместе, — улыбнулась Наталья, подумав, что дед никогда не умел скрывать свои мысли. — Он ответственный секретарь.

— Это что же, как у директора завода?

Наталья рассмеялась:

— Это другое, дедушка. Володя начальство. Просто его должность так называется.

— Ишь ты!.. — сказал старик Антипов и покачал головой. — Однако я проголодался. Кормить дома будешь или ты в ресторане питаешься?

— Сейчас накормлю.

Это немного успокоило его. Значит, не совсем внучка отбилась от нормальной жизни, раз для себя готовит. Столовых он не любил, в ресторане вряд ли и бывал когда-нибудь, всю жизнь носил на работу бутерброды и молоко, и вовсе не понимал женщин, которые обедают в столовых, считал, что это от лени. Времени, говорят, не хватает, устают, дескать, сильно... Для того чтобы приготовить обед, время найти можно, а усталость... В будни человек и должен уставать, тогда и праздник в радость, тогда, может, и смерть не страшна, потому что доберется до нее человек на исходе сил и примет ее как должный отдых. Вообще для того и жизнь, чтобы уставать, а как же иначе?..

* * *

Наталья быстро управилась с обедом. Хорошо, что был у нее бульон и рыба уже почищенная и обвалянная в сухарях.

— Молодец, — похвалил старик Антипов. — С продуктами здесь как?

— Ничего. Выбор поменьше, чем в Ленинграде, зато рыба есть.

— То-то я и вижу — сиг?

— Сиг, — ответила Наталья.

— Я и вкус его позабыл.

— У нас наешься. Ты молоко или чай?

— И молока хочется, и чаю. Молоком-то меня хозяйка угостила, давай чай.

После обеда они сидели, разговаривали, старик Антипов все расспрашивал Наталью про ее жизнь в Белореченске, а про свою не рассказывал — нечего, дескать, какая жизнь у одинокого старика: утром поднялся с постели — хорошо, слава богу, что поднялся; вечером улегся спать со спокойной душой и чистой совестью — тоже ладно, прожит еще день, есть прибавка у длинной вереницы прожитых раньше дней...