Светлый фон
— Вот гляжу на тебя, как будто личность твоя мне знакомая... — проговорила старуха, вглядываясь внимательно в его лицо.

И он узнал бабку Таисию.

И он узнал бабку Таисию.

— Здравствуйте! — сказал обрадованно.

— Здравствуйте! — сказал обрадованно.

— Ну, здравствуй, здравствуй, — закивала она. — Приехал, стало быть? Давно, давно не был...

— Ну, здравствуй, здравствуй, — закивала она. — Приехал, стало быть? Давно, давно не был...

— Все никак...

— Все никак...

— Я знала, что приедешь еще. Все когда-нибудь приезжают! А старый тоже стал. Идет, идет времечко, и нас с тобой не спрашивается. Меня господь не хочет призывать к себе, живу... — Она вздохнула и перекрестилась. — Узнал, значит, и ты меня?

— Я знала, что приедешь еще. Все когда-нибудь приезжают! А старый тоже стал. Идет, идет времечко, и нас с тобой не спрашивается. Меня господь не хочет призывать к себе, живу... — Она вздохнула и перекрестилась. — Узнал, значит, и ты меня?

Старик Антипов кивнул молча.

Старик Антипов кивнул молча.

— А я себе так думаю, что ежели, мол, не узнает, то и не надо.

— А я себе так думаю, что ежели, мол, не узнает, то и не надо.

— Что вы! — сказал старик Антипов. — Я сразу узнал. Сколько же вам лет?

— Что вы! — сказал старик Антипов. — Я сразу узнал. Сколько же вам лет?

— Лета мои не считаны, не меряны, — ответила бабка Таисия, взмахнув палкой.

— Лета мои не считаны, не меряны, — ответила бабка Таисия, взмахнув палкой.

— Лет, наверно, девяносто? — спросил он, подумав, что уже тогда, во время войны, она была старухой.