(печально).
На минуту их взгляды встречаются, а потом она разражается сухими рыданиями.
Эмори. Розалинда!
Розалинда. Ой, мы такие жалкие!
Эмори. Розалинда!
Розалинда. Ой, я хочу умереть!
Эмори. Розалинда, еще один такой вечер – и силы мои кончатся. Ты уже четыре дня такая. Влей в меня хоть немножко бодрости, а то я не могу ни работать, ни есть, ни спать. (Беспомощно озирается, точно в поисках новых слов взамен старых, сносившихся.) С чего-то надо начать. Начинать вместе – это даже лучше. (Отклика нет, и наигранная уверенность покидает его.) В чем дело? (Рывком встает и ходит по комнате.) Это все Досон Райдер, я знаю. Он изматывает тебе нервы. Ты всю эту неделю каждый день с ним виделась. Люди мне говорят, что видели вас вместе, а я должен улыбаться, кивать и делать вид, что для меня это не имеет ни малейшего значения. А ты за все это время не нашла нужным ничего мне рассказать.
(Беспомощно озирается, точно в поисках новых слов взамен старых, сносившихся.)
(Отклика нет, и наигранная уверенность покидает его.)
(Рывком встает и ходит по комнате.)
Розалинда. Эмори, если ты не сядешь, я закричу.
Эмори (садясь с ней рядом). О господи!
(садясь с ней рядом).
Розалинда (беря его за руку, мягко). Ты ведь знаешь, что я тебя люблю.
(беря его за руку, мягко).
Эмори. Да.
Розалинда. И что буду тебя любить всегда…
Эмори. Не надо так говорить. Ты меня пугаешь. Как будто нам предстоит расстаться. (Она опять заплакала, встала и перешла с дивана на кресло.) Я весь день чувствовал сегодня, как что-то ускользает. На работе я чуть с ума не сошел, не мог написать ни строчки. Расскажи мне все.
(Она опять заплакала, встала и перешла с дивана на кресло.)
Розалинда. Да правда же нечего рассказывать. Я просто нервничаю.