Я и думать не думал, что моя первая детективная повесть будет напечатана в самом настоящем журнале… А потом будет издана не только, говоря патриотическим языком, на родной земле, но и в странах далеких и даже самых что ни на есть капиталистических. Там ей, говоря юридическим языком, незаконно давали другие названия. Иногда мне это было приятно. К примеру, в Нью-Йорке — есть такой город — на обложке напечатали: «Алик — детектив». Меня, значит, признали детективом, говоря дипломатическим языком, в международном масштабе! А это, говоря грубым языком, толкнуло меня продолжить первую «Очень страшную историю».

Но не буду попусту тратить время: его ведь, как уверяют мои родители, не вернешь. Тем более что краткость — родная сестра…

Итак, перескажу содержание своей первой повести для тех, кто ее случайно еще не прочитал и поэтому, полагаю, не знает.

Шестиклассник Глеб Бородаев очень любил собак. Он и некоторых людей тоже любил. Но неожиданно оказалось, что он — внук писателя Глеба Бородаева-старшего, который творил в нашем городе в первой половине XX века. Что именно он натворил, я не знал. Но вдруг Глеба, который раньше был весьма незаметным, сразу заметили. Для начала его избрали почетным членом литературного кружка, созданного и взращенного преподавателем литературы Святославом Николаевичем. Потом Святослав Николаевич, говоря судебным языком, стал сажать Глеба… как внука нашего знатного земляка, в президиумы. Внук без конца делился воспоминаниями о своем деде, который скончался, когда Глебу было три года, не более. Но и не менее… Потому что об этом было сообщено в «Уголке Гл. Бородаева», открытом тем же Святославом Николаевичем. Он соорудил пьедестал, возвел на него Глеба и, наверное, так устал от всего этого, что ушел на покой — пока еще не на вечный, но, по крайней мере, на заслуженный. Постепенно Глеб, прежде любивший собак и некоторых людей, всей душой полюбил себя самого. А тут как раз явилась новая классная руководительница Нинель Федоровна. Она была хорошей или, по выражению моего старшего брата, студента Кости, прехорошенькой. Тем не менее она закрыла «Уголок Гл. Бородаева» и открыла «Уголок А. С. Пушкина», тоже творившего в первой половине века, но девятнадцатого. Новый «Уголок» разместился не в уголке, а между окнами, одно из которых выходило прямо во двор, а другое — прямо на улицу.

Нинель, как мы за глаза называли свою прехорошенькую классную руководительницу, объявила, что про писателя Гл. Бородаева никогда ничего не слышала. «А еще литературу преподает!» — сказал Глеб Бородаев-младший.