Кофе кончен. Анна Сергеевна поднялась и еще раз спросила горничную:

– А что Еввочка?

– Они еще не просыпались…

Анна Сергеевна безумно любила дочь, но никак не могла понять: взрослая девушка, знающая три иностранных языка, и так бессовестно спит. Еввочка тоже «работала», не считая занятий на курсах: она тоже «переводила», и Анна Сергеевна гордилась, когда под каким-нибудь переводом появлялось имя Еввочки. Ах, какая способная девчонка, только ужасно вялая. Ну, в свое время оживится, а пока пусть выспится хорошенько. Собственно, Еввочка только числилась на курсах, хотя, как не «медальерка», и не имела права на них поступить, а попала туда благодаря протекции

– Какие нынче профессора? – говорила Анна Сергеевна тоном своего человека при университете. – Так, что-то такое… вообще… Не думаю, чтобы Еввочка вынесла оттуда особенно много, но пусть поучится… Все-таки известный режим, товарищество, и наконец нужно же молодой девушке что-нибудь делать…

Переходя из столовой в свой рабочий кабинет, Анна Сергеевна думала: «Что же делать, служба… Нельзя себя распускать. Дело прежде всего».

Кабинет, большая, высокая и светлая комната, был обставлен с деловой простотой, с тою разницей от делового кабинета Павла Максимовича, что письменный стол здесь был приставлен к стене и, благодаря вычурным полкам и этажеркам, походил отчасти на буфет, отчасти на церковный орган. Конечно, это довольно сложное сооружение было завалено бумагами просто, бумагами в папках, бумагами в специальных картонках, бумагами в трубочках и т. д., и т. д. Анна Сергеевна входила в свой кабинетам видом замученного на работе начальника какого-нибудь департамента, медленно усаживалась к столу и еще медленнее старалась повторить про себя программу сегодняшнего дня.

– Прежде всего докончить восьмую главу, – думала она вслух, протягивая руку к картонке с надписью: «Переводы».

Картонка уже была раскрыта, когда в передней послышался звонок. Анна Сергеевна нахмурилась, потому что терпеть не могла, когда ей мешали работать.

«Кто бы это мог быть? – сердито подумала она. – Всего еще только одиннадцать часов…»

По сдержанному голосу горничной, доносившемуся из передней, Анна Сергеевна, поняла все.

– Рекомендательное письмо…

Горничная, действительно, подала письмо и на немой вопрос барыни ответила:

– Я говорила, что вы принимаете от двух до трех часов, а они мне суют прямо в нос письмо. Я уж не знаю…

– Барышня?

– Точно так-с, в том роде, как на курсы пришли проситься…

– Ах уж эти мне курсы… Нельзя же всю Россию поместить на курсы! Наверно, какая-нибудь провинциалочка… из дальних…