Письмо имело довольно затасканный вид, и Анна Сергеевна как-то брезгливо прочитала адрес, написанный мелким старческим почерком. Разорвав конверт и прочитав подпись, она с несвойственной быстротой проговорила:
– Пригласите барышню сюда…
III
Из передней вошла молодая девушка в темном шерстяном платье и помятой фетровой шляпе и нерешительно остановилась у дверей. Анна Сергеевна сама подошла к ней и, протягивая руку, проговорила:
– Вы дочь Алексея Васильича? Да? Очень, очень рада вас видеть… Садитесь, пожалуйста. Да, рада…
Анна Сергеевна старалась придать своему голосу ласковость и в то же время с какой-то жадностью рассматривала девушку.
– Вот вы какая… – в каком-то раздумье проговорила она, кончив осмотр. – Именно такой я вас и представляла себе… и зовут вас тоже Еввой, как и мою дочь.
При последней фразе Анна Сергеевна, подавленно вздохнула и, извинившись, принялась читать письмо. Время от времени она взглядывала из-за письма на гостью и улыбалась.
– Ах, как я его узнаю, вашего папу… Все такой, же неисправимый идеалист. Да… Боже мой, а сколько времени прошло… Вы хотите поступить на курсы? Но, к сожалению, уже поздно… Срок подачи прошений был напечатан во всех газетах.
– Я подавала прошение и получила отказ, – конфузливо ответила девушка. – Я кончила гимназию без медали, а таких не принимают…
– Совершенно верно… И вы все-таки приехали?
– Да… Ведь бывают случаи, что поступают на курсы и без медали…
– Гм… конечно, иногда случается… Везде бывают свои исключения.
Анна Сергеевна, собственно, не слышала этих объяснений и продолжала рассматривать гостью. Да, вот и отцовский лоб, и упрямый вихор на проборе волос, и горбинка на носу, и эти серые с поволокой глаза, – одним словом, вылитый отец. Если бы тогда Анна Васильевна вышла замуж за Алексея Васильича, то у нее была бы, вероятно, такая же дочь… Мысленно она невольно сравнила двух Еввочек и ревниво нахмурилась.
«Эта не пропадет», – решила она про себя, принимая обычный деловой вид.
– Расскажите мне что-нибудь про своего папу, – проговорила она не совсем кстати. – Он, кажется, успел послужить во всех университетах и все еще приват-доцент?
– У папы такой характер… Ему трудно где-нибудь ужиться.
– Да, действительно, характер… Впрочем, я кое-что слышала об его истории в Харькове, потом в Казани или в Варшаве… Вообще, один из русских
Гостье не понравился вынужденный смех Анны Сергеевны, и она опустила глаза. Зачем она так говорит об ее отце и еще обидно подчеркивает слова?