Для молодых было взято купе первого класса, и там встретил их татарин с новым подносом шампанского.

– Ах, дядя, для чего это? – деловым тоном заметил молодой.

– Ничего ты не понимаешь, Сенька… Урра!.. – ревел доброволец, целуя молодую прямо в губы. – А ты, брат, Анна Федоровна, держи его в ежовых рукавицах. Он и порядка хорошенько не знает.

– Хорошо, хорошо… Иди, пожалуйста, поезд сейчас тронется, – уговаривал молодой.

Добровольцу почему-то показалось это обидно, и он упрямо заявил:

– А если я не хочу? Не хочу, и баста… Я сам поеду с вами… Шабаш…

Остававшаяся на платформе публика ничего не подозревала, и только когда поезд тронулся, татарин-официант бросился за вагоном и кричал стоявшему на площадке и раскланивавшемуся, как оперный певец, Захару Парначеву:

– Господин, деньги!.. Деньги, барин… Ваше сиятельство!..

В ответ ему полетела скомканная трехрублевая ассигнация.

– Это тебе на чай, зебра!..

Варвара Васильевна волновалась все время за неистового дядю, но такой выходки никак не ожидала. Это выходил уже настоящий скандал. С ней было всего десять рублей, и она обратилась к брату Владимиру:

– Володя, ведь дядя не заплатил за шампанское… Нет ли с тобой денег?

Молодой человек только выразительно развел руками. Его смешил татарин, оставшийся с носом. Вот так дядя, устроил штуку… Ха-ха!.. Теперь только остается улизнуть благородным манером. Пусть немцы раскошеливаются. Варвара Васильевна не разделяла этого веселого настроения и обратилась к старушке Гаген.

– Я потом заплачу, когда получу из гимназии жалованье, – объясняла она вполголоса. – А сейчас со мной всего десять рублей… Дядя пьян и ничего, вероятно, не помнит.

У старушки Гаген денег тоже не оказалось, и она обратилась к брату, тому самому, которому Захар Парначев объяснял, как его предки еще при Иване Калите колотили немчуру. Брат Гаген молча поднял брови, молча достал бумажник и уплатил по счету.

– Я вам потом заплачу, – конфузливо повторяла Варвара Васильевна.

Немец спрятал счет на память и спокойно ответил:

– Зачем же вы будете платит, когда уже заплачено? Вы девушка, которая сама зарабатывает хлеб тяжелым трудом, а платить должны мужчины… Я так думаю.

Варваре Васильевне казалось, что честный немец презирает теперь ее до глубины души, и она краснела до слез, проклиная легкомысленного дядю.

Молодой, занятый устройством купе, совсем не знал о случившейся неприятности, но Анна Федоровна слышала, как татарин просил деньги, и возненавидела старого пьяницу. Он положительно отравлял ей все. К счастью, старик ушел в соседнее купе и сейчас же заснул мертвым сном.