Штаб танкового корпуса, куда через час доставили Лопатина, оказался неподалеку, в жидкой рощице, и собирался передвигаться; кругом ничего не рыли.

– Огреб из-за вас выговор от командарма, – сердито сказал командир корпуса, стоя у своего танка и разглядывая положенную на лобовую броню карту. – Знал бы, что вы такая неприкосновенная личность, на выстрел бы не подпустил! А Дудко тоже хорош! Сам вышел – и рад! Докладывает, что в общем и целом завершил. А в частности, про тех, кого захлопнуло, про вас в том числе, только к утру донес, боялся потери преувеличить, надеялся – еще кто-то выскочит! Приказано доставить вас в штаб армии, так и не понял, куда вас требуют – не то во фронт, не то в Москву. Напросились на мою голову! Как себя чувствуете? Мне донесли, что здоровы.

– Сначала все болело. И вообще обалдел. А сейчас нормально.

– Это бывает. С переляку и сознание теряют. Считайте, что вам повезло.

– Так и считаю, – сказал Лопатин. И добавил несколько добрых слов о Чижове.

– Запиши фамилию, – через плечо приказал командир корпуса адъютанту. – Инициалы знаете?

– Имя – Михаил. Отчества не знаю, – сказал Лопатин.

– Ладно, найдем. Дадим «За отвагу» своей властью. А вас, не думайте, не представлю.

– А я и не думаю, – сказал Лопатин.

– А зачем тогда лезли, куда вам не положено?

– Ваша воля была не разрешить, товарищ генерал, – сказал Лопатин, уже давно в таких случаях взявший за правило не давать наступать себе на ногу, – а что мне положено или не положено, как корреспонденту «Красной звезды», я знаю сам.

– Эх, поставил бы я вас сейчас по стойке «смирно».

– Стать? – спросил Лопатин.

– Не дождешься, не поставлю, а то еще напишешь потом!

– В корреспонденции не напишу. Если только в дневник, на память о встрече с вами.

– А дневников в действующей армии вести не положено. Это вам известно? – усмехнулся командир корпуса.

– Это вам, товарищ генерал, не положено, а мне положено. Какой же я без этого действующий? Без этого я бездействующий.

– Хрен его знает, как с вашим братом разговаривать. Благодарность вам, что ли, объявлять, что целы остались?

– А много еще потерь, кроме тех, что у нас? – спросил Лопатин.

– Еще были, – хмуро сказал командир корпуса. – За весь рейд до этого три машины потеряли, а при выходе – девять, не считая бронетранспортеров. Как на разведку плюнем, обнаглеем, так немец – хрясь! – и мордой об стол! Учит нас, учит – никак не научит. Ну? – повернулся он к подошедшему адъютанту, которого отсылал с каким-то поручением.