Летчик говорил ему: «Я не враг себе, я не хотел идти на верную смерть. Конечно, я поворачивал. Так же делали многие другие».
Так Буш узнал, что Москва цела. Раньше он думал, что она разрушена дотла.
– Два витамина поддерживали меня в тюрьме – ненависть и месть.
И вот настал день, когда они услышали в тюрьме стрельбу из орудий и приближающийся грохот танков. Во двор ворвались советские солдаты. Автоматчик открыл камеру и сказал: «Выходите». Они вышли во двор. Тюремная стража бежала. Русские боялись, что фашисты, отступая, начнут обстреливать тюрьму из артиллерии, и просили заключенных как можно скорее расстаться с тюремным двором.
Он нашел себе попутчика и два дня и две ночи шел к Берлину вслед за наступавшей Советской Армией. На вторую ночь на перекрестке дорог их остановил советский автоматчик. Он сказал:
– Стойте. Кто вы?
Они показали тюремные карточки и сказали:
– Мы заключенные.
Он не понял или не поверил и сказал:
– Ложись.
Они легли на землю. Тогда он снова переспросил:
– Кто вы такие?
– Мы заключенные, антифашисты, – сказал Буш.
Автоматчик стоял рядом с ними и думал. Несколько минут думал, потом сказал:
– Встаньте. Идите.
На третий день ходьбы Буш встретил советского лейтенанта, немножко знавшего немецкий язык. Он оказался москвичом и, когда Буш стал ему объяснять, что он Буш, сразу узнал его:
– Я же вас слышал в Москве! – И начал петь его песню: – «Друм линкс, цвай, драй…»8
«Да, это мой человек», – подумал Буш, услышав, как поет этот советский лейтенант.
На следующую ночь их снова задержали. Была слышна близкая перестрелка на окраинах Берлина. Их привели в штаб. В штабе за столом сидел и дремал очень усталый русский майор, Он поднял голову, протер глаза и спросил:
– Кто вы?