— И ты стерпишь, Клюквин?—спросил он меня, сжимая правый кулак и раздувая ноздри. — Я бы дал ему как полагается. Да что же ты стоишь? Лети быстрее! Давай сюда твой портфель.

Я сунул Гурику портфель, догнал парня и ударил ему по затылку. Парень обернулся и стукнул меня. Я ударил его еще. Лилька, как только увидела меня, завопила сильнее и бросилась ко мне на выручку. Хоть она и училась только во втором классе, хоть и была еще совсем кнопкой, но характер имела боевой: принялась тузить мальчишку сумкой по спине.

А Гурик подбадривал нас воинственными выкриками:

— Наддай! Наддай! Заходи с правого края, Юрка! Эх, вы...

Наконец сердце его не выдержало. Он бросил у забора свою полевую сумку, мой портфель, поплевал на ладони, примерился, с какого края лучше подступиться, и с диким криком «Держись!» ринулся к нам на помощь. К мальчишке тоже подоспели товарищи... Завязалась настоящая драка. Я видел лишь, как мелькали тонкие Лилькины ноги, обтянутые чулками в резинку, ее заляпанные грязью ботики, яркий в клетку шарф Гурика, чьи-то руки, куртки... Неизвестно, чья бы сторона осилила — может быть, и наша, а может, и нет, но в это время мимо проходил на работу дядя Дема, наш знакомый. Он остановился и растолкал мальчишек, приговаривая:

— Вот так история! Пять человек на троих! А я иду и думаю: чей там красный капор мечется? Оказывается, тут наших бьют...

— И совсем нас не били!—угрюмо сказала Лилька, прикрывая ладонью щеку. — Мы их сами били!

Она неожиданно захлюпала носом и посмотрела в сторону убежавших мальчишек.

— Я одного так подсадил, что он сразу отлетел! — начал было хвастаться Гурик, отряхивая фуражку.

— А ты поспеши-ка, герой, лучше до дому, да попроси мать, чтобы она примочку приложила к твоему носу, — насмешливо сказал дядя Дема. — Смотри, как тебе его знатно разукрасили, чуть на сторону не свернули. А насчет драки, ты действительно мастер. Все больше бочком старался...

Дядя Дема отряхнул Лильке пальто от грязи и строго-настрого приказал нам двигаться домой. Он сказал, что только-только заходил к бабушке Селивановой, у которой мы жили, и что мама уже пришла с работы из своего горзеленстроя.

Гурик ощупал свЬй нос, недовольно скосил глаза на брезентовый, шуршащий плащ дяди Демы и проворчал что-то. Я помалкивал, рассматривая порванный рукав куртки да ругал потихоньку и себя и Гурика. Ничего ведь особенного не сделал мальчишка Лильке. Ну, дернул за косичку, ну и что из того? Да я бы и сам не удержался, тоже дернул, если бы пробегал мимо какой-нибудь чужой девчонки с косичками. А вот теперь отдувайся перед мамой. А тут еще этот дождь, как нарочно сеет и сеет...