– Кто это «мы»?

– Мы… Ну, в общем, я и его племянник Андрей Львов…

Данила Степаныч посмотрел на меня, подняв крупные брови, которые стали особенно заметны на похудевшем лице.

– Ох, что-то вы покраснели, доктор!

– Я? Вовсе нет.

Но я не только покраснела, а еще и сунула, без малейшей необходимости, руку в карман моего халата.

– Но при чем же здесь все-таки плесень, Татьяна?

– А вот при чем: когда мы подросли, Павел Петрович прочел нам несколько лекций. Это было уже после революции, в тысяча девятьсот двадцать втором году. Я записала их, но кое-как, потому что была тогда глупой девчонкой и мечтала, что стану великой киноактрисой, а не врачом на сельском участке. В этих лекциях он высказал мысль, что плесень, обыкновенная плесень, обладает целебными свойствами. Вот я и пытаюсь проверить эту на первый взгляд очень странную мысль.

– И получается?

– Пока еще трудно сказать.

– Как, вы сказали, его фамилия? Лебедев? Он известен в науке?

– Нет, неизвестен.

– Почему?

– Потому что его труды не были опубликованы. Больше того, они пропали.

– Пропали?

– Да. Они случайно оказались в руках одного темного дельца. Это сложная история.

Незадолго до этого разговора я написала Лене Быстровой с просьбой зайти в прокуратуру, и она ответила, что была и узнала, что Раевский за какие-то грязные дела еще в 1928 году был выслан из Ленинграда. Рукопись Павла Петровича у него не нашли, и работник прокуратуры сказал, что на успех мало надежды.

– Но ведь вы, Татьяна, знаете, о чем он писал?

– Приблизительно.

– Стало быть, можете рассказать содержание?