— Боже милостивый, а это что за морда? — поморщился патрульный.

— Морской черт. Беднякам заменяет омара, — объяснил Сяо Ди.

— И как называется ваш ресторан в Айова-Сити?

— «Мао», — с гордостью ответил Сяо Ди.

— Слышал про него, — сказал патрульный. — От водителей-вандалов часто достается?

— Бывает, — признался повар.

— Это все из-за войны, — поспешил добавить Сяо Ди. — Многие из фермеров — «ястребы».

— Скорее это из-за названия, — возразил полицейский. — «Мао»! Неудивительно, что находятся желающие запустить камнем в витрину. Не забывайте, здесь Средний Запад. Айова-Сити — не Беркли!

Казалось, рефрижератор теперь всегда будет пахнуть, как Пелл-стрит и Мотт-стрит во время забастовки манхэттенских мусорщиков.

— А знаешь, коп по-своему прав, — сказал Сяо Ди повар, когда они двинулись дальше. — Насчет названия.

Сяо Ди открыл бардачок, где вместе с чеками и накладными лежала пачка шоколадных шариков, начиненных кофе эспрессо. Их он жевал постоянно, чтобы не спать за рулем. Повар однажды съел два или три шарика и зарекся. У него началось сердцебиение, которое прошло лишь на следующий день. Но что еще хуже, он чувствовал, что его вот-вот пронесет, словно он выпил две дюжины чашек двойного эспрессо.

Повар уже забыл о сказанном, когда Сяо Ди вдруг завелся:

— Что творится с Америкой? «Мао» — всего-навсего название! Американцам десять лет подряд отрывают яйца во Вьетнаме. При чем тут Мао? Обыкновенное название!

Он тряс своим конским хвостом с ярко-красной ленточкой, подаренной Спайси или другой подружкой. Сейчас Сяо Ди был похож на истеричную культуристку, везущую целый китайский ресторан, в котором вас непременно отравят экзотическими блюдами.

— Коп думает так, вы с братом думаете по-своему. Нам сейчас важнее поскорее доехать домой и посмотреть, что можно спасти, — сказал повар, пытаясь успокоить темпераментного китайца.

Сам Тони Эйнджел пытался прогнать из памяти морду морского черта, лоснящуюся от кунжутного масла.

Бочка с морской водой опрокинулась и погубила все мидии. Так что о мидиях с соусом из черных бобов придется забыть. Об устрицах по-рокфеллеровски — тоже. (Как назло, ко времени их плачевного возвращения Агу уже нарезал для этих чертовых устриц шпинат и бекон.) Каменный окунь годился только на выброс, но от морского черта удалось спасти хвост, и старший брат приготовил вполне аппетитное блюдо, нарезав этот хвост тонкими кружочками.

Повар научился определять свежесть шотландского лосося по тому, легко или нет извлекаются кости. Если кости вытаскивались с трудом, Агу считал такую рыбу вполне свежей. Колбаски «ла чан», камбала и кальмары уцелели во встряске, чего нельзя было сказать о креветках, морских гребешках и крабах. Любимый Агу сыр маскарпоне и пармезан доехали вполне сносно, зато со всеми остальными сырами пришлось расстаться. Рулетики нори для раскатывания суши слишком сильно пропитались кунжутным маслом и пивом «Циндао». Потом Сяо Ди несколько месяцев подряд мыл из шланга внутренности рефрижераторных камер, но они по-прежнему пахли так, как после встречи со злополучным автобусом на мосту через Миссисипи.