— Поздно, дружище. Их уже здесь нет, — сказал писатель приунывшему Герою. — Ушли на Барклай-Айленд или на материк.

Пес принялся кататься по снегу в том месте, где ночевало стадо.

— Герой, это их не вернет. А если ты еще и вываляешься в оленьем дерьме, мне придется устроить тебе ванну с шампунем.

Вопреки утверждению, что собаки любят воду, Герой ненавидел мыться. Дэнни его особо и не принуждал. В доме на Клуни-драйв собачьим купанием занималась Люпита. Ей нравилось отчитывать пса за его прежние жизненные ошибки. («Ну что, сеньор Мачо, приятно жить без века? А теперь скажи: так ли уж надо было лезть в драку с тем псом?»)

Снега на крышу дедовой хижины намело не меньше трех футов, но писатель и пес лишь мельком взглянули на нее и пошли дальше. Если хижина и раньше считалась «нечистым» местом, теперь ее «нечистость» возросла. Ни Дэнни, ни Герою не хотелось столкнуться здесь с призраком Кетчума. Если старый сплавщик превратился в призрака, лучшего места для обитания, чем эта лачуга, было не найти.

Возле заднего причала снега было почти по пояс. В белой пелене появлялись разрывы, позволявшие видеть материк. Но и эти «окошки» не были ни прозрачными, ни постоянными. Они вдруг возникали и через мгновение исчезали. Дэнни силился разглядеть ангар для снегоходов, своеобразный материковый ориентир. Над тем местом клубилась снежная дымка. Зато ему удалось увидеть ледяную хижину рыбаков-подледников. Оказалось, она устояла на ветру. Но и ледяная хижина мелькнула всего на несколько секунд и растворилась в белизне. Снег продолжал падать. Значит, гостья, отправившаяся на Тернер-Айленд, успеет пройти половину расстояния, прежде чем Дэнни ее увидит.

Что малыш Джо говорил в тот день, когда они ездили на свиное барбекю? «Самолет. Не птичка». Но Дэнни тогда следил за Кэти, а не за небом. И опять-таки Джо заметил парашютиста. «Не летит. Падает!» — крикнул малыш. Вот тогда-то Дэнни впервые и увидел Небесную леди. Она совершала затяжной прыжок. В течение нескольких секунд она действительно падала, а потом раскрылся ее трехцветный парашют. Постепенно Эми становилась все различимее. Сначала наблюдавшие за ней поняли, что к ним спускается женщина. Потом все увидели: женщина спускается к ним совершенно голой. Но лишь когда Дэнни оказался рядом с нею в загоне, среди грязи и свинячьего навоза, — только тогда он увидел, какая это крупная и рослая женщина. И какая крепкая!

Сейчас писатель прищуривался, вглядываясь в снежную пелену, будто ждал, что на горизонте мелькнет самолетик, а в небе, как и почти сорок лет назад, раскроется трехцветный парашют.