Когда их разговор дошел до политических взглядов, Эми призналась, что теперь относится к политике с безразличием. Прежде ее бесили скудные познания маленьких американцев об остальном мире и нежелание что-либо узнавать о нем. Два срока бездарного и провального президентства Буша-младшего приведут Штаты (да и весь мир) к жуткому хаосу. В сказках, если наступали тяжелые времена, появлялся герой на коне и спасал мир. Только много ли сумеет сделать в наши дни один герой?

Грустно улыбаясь, Небесная леди говорила, что тяжело спуститься с небес и оказаться на земле, в стране, где не верят в ангелов, хотя одна из двух главных политических партий находится в руках ревностных приверженцев Библии. (Но и сами эти ревностные приверженцы остаются упрямыми и неповоротливыми.) А кроме них были те, кого Эми назвала «долбаным контингентом страны»; те, кого Дэнни считал тупее собачьего дерьма, «уличные патриоты с драчливыми наклонностями» — упрямые, недоучки (либо упрямые недоучки), не умевшие и не желавшие видеть дальше бесконечного размахивания флагами и националистического бахвальства.

— Консерваторы — вымирающий вид, но они пока об этом не знают, — сказала Небесная леди.

К тому времени, когда Дэнни привел Эми в коттедж и показал ей громадную ванну, спальню и два куска оленины, ожидавших их на обед, оба поняли, что являются родственными душами; по крайней мере, в вопросах политики. Эми знала о писателе больше, чем он о ней, но лишь потому, что читала все его романы. Она читала и всю «дерьмовщину», написанную о нем. (Слово «дерьмо» и производные от него оказалось их общим словом в отношении массмедиа; так что их взгляды на журналистскую бесцеремонность и здесь выявили общность душ.)

Эми, конечно же, знала, когда и при каких обстоятельствах погиб Джо, когда и при каких обстоятельствах погиб хромой повар. Но она ничего не знала о Кетчуме. Она даже имени такого не слышала, и Дэнни стал рассказывать ей о старом сплавщике. Поначалу ему было трудно: ни с кем, кроме Нормы Шесть, он не говорил о Кетчуме. Однако в ходе рассказа писатель почувствовал, что Кетчум начинает оживать и входить в новый роман. Дэнни стал говорить о романе, о своей привычке начинать произведения с конца и о первой главе, которая не хотела выстраиваться.

На газовой плите они почти до кипения нагрели большие кастрюли с водой, и, когда потом оба залезли в ванну, ванна заполнилась до краев. Дэнни не представлял, что эта ванна может переливаться через край. Оказалось, что может, когда известный писатель плещется там вместе с великаншей.