— Не придется! — пообещал Уржумцев.

— А я не хочу рисковать. Иди на веранду и отдыхай, пусть соседи видят, что жена о тебе заботится. Знаешь, какие они зоркие? Все примечают — такие астрономы!

И Уржумцев обосновался в кресле-качалке на веранде. Прикрываясь газетным листом, он следил тайком за женой. Вот такая, в куцем фартучке, очень хозяйственная, она нравилась ему больше всего. Даже побольше той Тани, которая принаряжалась, чтобы идти с ним в театр или в гости. В той  п а р а д н о й  Тане было что-то напоказ, для других, а сейчас она — для него одного. Сдается, в такие вот минуты он как-то крепче верил, что мечта его сбылась и Таня стала его женой…

Она убралась в комнате, ушла на кухню мыть посуду, и Уржумцев сразу заскучал. Он скользил глазами по газетным столбцам, а сам чутко прислушивался к тому, как Таня хозяйничает на кухне: звякали ножи и вилки, журчала вода. На секунду все стихло. Уржумцев оторвался от газеты, и тут с кухни донесся раскатистый и вроде бы даже торжествующий грохот какой-то посудины, разбитой вдребезги. В дверях появилась смущенная Таня, держа в широко разведенных руках по маленькому осколку тарелки, и сказала с самокритичной виноватинкой в голосе:

— Вот… Саш, ты не переживай: это та, с трещиной…

— Молодчага! — похвалил Уржумцев. — Круши всю посуду, муж новую купит!

— Ах, так! — возмутилась Таня и злопамятно пообещала: — Погоди, я тебе это припомню.

Она двинулась было к нему на веранду, чтобы тут же привести свою угрозу в исполнение. Уржумцев уже предчувствовал шутливую борьбу с ней, которая кончалась у них обычно поцелуями. Но Таня на ходу глянула на стенные часы и стала поспешно развязывать тесемки фартука.

— Вот память, совсем забыла: Спиридоновна меня ждет, мы с ней договорились…

Старая толстая фельдшерица Спиридоновна жила от них через два дома и была признанной законодательницей всего переулка. Ее побаивался даже отчаянный сосед-инвалид, который уже никого на свете не боялся. Уржумцев почему-то вбил себе в голову, что о нем Спиридоновна не очень-то высокого мнения, будто знает про него что-то такое, чего он и сам о себе не ведает. А вот к Тане толстуха явно благоволила и даже ставила ее в пример другим молодайкам. С месяц назад Спиридоновна помогла Тане унять каким-то доморощенным средством зубную боль.

— Опять зубы? — встревожился Уржумцев. — Уж слишком ты доверяешь этой знахарке, лучше бы обратилась к врачу.

— Боюсь бормашины… — Таня подошла к нему вплотную, отвела волосы с его лба, пытливо заглянула в глаза, точно узнать хотела, по-прежнему ли он любит ее, потерлась щекой о его щеку. — Не скучай тут без меня, ладно?..