«Танистая! Верю, мы еще встретимся, и все наше сбудется, потому что не может не сбыться. Просто — не может, понимаешь? Твой Андрей».

Клетчатый тетрадный листок был по диагоналям пересечен сгибами, сохранившимися от складыванья письма в почтовый треугольник. И сгибы эти крест-накрест перечеркнули полустертые карандашные строчки, писанные крупным, неустановившимся, мальчишеским еще почерком.

Уржумцев осторожно завернул письма в хрусткую ломкую газету и положил сверток на прежнее место. Он стоял над выдвинутым ящиком комода, прикованно уставившись глазами в Танино полотняное платье, и не видел его.

Вот оно что… Значит, он всего лишь заменил этого погибшего Андрея. Нечто вроде… заместителя. Этакий случайный и. о., исполняющий обязанности спутника Таниной жизни.

И выходит, Таня никогда не стала бы его женой, если б Андрей вернулся с войны… Вся его любовь к Тане запротестовала в нем, не в силах примириться с этим открытием, и стала искать выход из обидного, унизительного тупика, в который загнали его старые письма.

Еще неизвестно, кого она в конце концов выбрала бы себе в мужья. Ведь предпочла же она его нескольким ухажерам, что осаждали ее в позапрошлом году. Один из тех бедолаг даже опередил его с предложением руки и сердца! Вот и разберись теперь, кто ей дороже… К чему хитрить с самим собой? Андрея среди его соперников тогда уже не было. Не в этом ли все дело?

Вся их недолгая семейная жизнь озарилась вдруг для Уржумцева ярким беспощадным светом. Высветились все прежние темные уголки, начиная с самой первой их встречи.

Теперь понятными стали и трудное их сближение, и та неприкрытая, долгое время сбивающая Уржумцева с толку холодность, порой даже почти враждебность, какие чуть ли не весь первый год их знакомства замечал он в Тане. Похоже, она все время невольно сравнивала его с Андреем и никого не хотела видеть на месте погибшего. А замуж за него пошла потому лишь, что в конце концов привыкла к нему, примирилась с мыслью, что и с ним можно как-то построить свою жизнь. Вот именно: как-то! Скорей всего она так решила: раз не суждено ей быть вместе с Андреем, так не все ли равно, с кем жизнь коротать? А он мог понравиться ей чуть поболе тех бедолаг-ухажеров, вот она и остановила свой выбор на нем. Самую малость поболе, на этакую бесконечно малую величину, стремящуюся к нулю. Вот уже и математика ему пригодилась!.. Тут и годы у Тани такие подошли, когда пора уже обзаводиться семьей, надоело в одиночку брести по жизни, захотелось хоть на кого-нибудь опереться. Что ж, в житейские подпорки он сгодился, и на том спасибо. А он-то думал!.. Но почему же Таня за все время, что они вместе, даже словом единым не обмолвилась об Андрее? Почему скрытничала, прятала от него стародавнюю свою любовь? Уржумцеву всегда казалось, что у Тани нет от него никаких секретов и он досконально знает всю ее жизнь. А на поверку вышло: главное в прежней ее жизни он только сейчас узнал, да и то случайно. На ее месте он давно бы уже все рассказал… Мало ли что он сделал бы на ее месте, а вот Таня рассудила иначе.